В этот миг экран разделился, и в правой половине появился бородатый мужчина, который произносил те же слова, но совершенно другим голосом.

Потом видео остановилось.

— Что это было? — спросил я. — Не понимаю, что это…

— Видео от апреля 2018 года, — пояснил Гёбель. — Мужчина справа — американский актёр и режиссёр Джордан Пил; он сделал этот ролик вместе с американским интернет-порталом Buzzfeed. Ничего из того, что сейчас прозвучало, Барак Обама никогда не говорил.

Я начал понемногу догадываться, к чему всё клонится, и сердце при этой мысли заколотилось как бешеное.

— Вы когда-нибудь слышали о дипфейках? — спросил доктор Гёбель.

— Возможно, но не помню, в какой связи, — ответил я.

— Дипфейки — это поддельные изображения, аудио- или видеозаписи, созданные с помощью искусственного интеллекта. Упрощённо это выглядит так. С одной стороны у вас есть видео, а с другой — скажем, десять-пятнадцать разных фотографий человека. И то и другое вы скармливаете искусственному интеллекту. Он раскладывает контуры человека на составные части, несколько дней просчитывает все мыслимые движения и любую возможную мимику, а потом выдаёт нечто вроде того, что вы сейчас видели. Ту же процедуру вы проделываете со звуковой дорожкой — и дипфейк готов, — объяснил Гёбель.

— То видео с камеры из гостиной… Вот, значит, как оно появилось? — выговорил я, потрясённый. — Но полиция же его проверила и установила, что это якобы не подделка.

Доктор Гёбель усмехнулся.

— Посмотрите на ролик с Обамой. Выглядит ведь абсолютно настоящим, верно?

Я снова взглянул на экран.

— Да, но качество оставляет желать лучшего, а оценка у нас чисто визуальная.

— Верно. Но и этот ролик — от апреля 2018 года. Вы хоть представляете, насколько с тех пор шагнула техника? Против того, что возможно сегодня, качество записи с Обамой — даже не любительское, — сказал Гёбель.

Я опять уставился на стоп-кадр, и хотя это было именно то, на что я всё это время надеялся, мне казалось это слишком прекрасным, чтобы быть правдой: что, может быть, наконец удастся доказать мою невиновность и что я с самого начала говорил правду.

— Но… вы и вправду можете доказать, что это видео с камеры — такой вот дипфейк? — спросил я.

— Беда в том, что качество записей с дешёвых камер видеонаблюдения и без того никудышное, а это страшно осложняет дело. Но за него взялся профессор из Института Фраунгофера, и мы надеемся, что он найдёт доказательство подделки. Первые признаки он уже обнаружил — потому и обратил моё внимание на такую возможность. Но железной, неоспоримой улики пока нет. И всё же я настроен оптимистично. Профессор Гёртинг — один из ведущих специалистов в области видеокриминалистики. Если кто и способен это сделать, то только он, — ответил Гёбель.

Я снова уставился на стоп-кадр с Бараком Обамой и бородатым мужчиной. Неужели мою невиновность и впрямь докажут? Поддавшись внезапному порыву, я, несмотря на наручники, потянулся через стол и положил доктору Гёбелю ладонь на предплечье — надзиратель тут же шагнул ко мне.

— Спасибо! — вырвалось у меня, и я знаю, что никогда в жизни не вкладывал в это слово столько искренности, сколько в тот миг. — Благодарю вас от всего сердца.

— Не благодарите раньше времени. Юридически безупречно мы это пока доказать не можем.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 38

ГЛАВА 38

Когда Бон около полудня вошёл в контору, Гёбель с ассистенткой стоял перед своим кабинетом.

— А, ты как раз вовремя, — ухмыльнулся Гёбель. — Кажется, у нас есть повод отпраздновать.

Бон приблизился.

— Ладно, и что же именно?

— Профессор Гёртинг только что сообщил мне, что ему удалось с помощью новейших криминалистических методов вне всяких сомнений доказать: запись с камеры подделана — Достерта вмонтировали туда задним числом.

— Что? И это железно?

— Гёртинг говорит — на сто процентов.

— А он может установить, кто был на записи изначально?

— Вот этого, к сожалению, нет. Метод, который он применил, — кстати, тоже с помощью искусственного интеллекта, — выявил мельчайшие несоответствия в контурах и цветопередаче; они однозначно доказывают, что лицо Достерта наложили поверх исходного. А вот отменить это изменение уже нельзя.

— Но почему полиция этого не обнаружила и заявила, что запись подлинная?

— Речь о деталях порядка сотых долей миллиметра — их, повторюсь, можно выявить только новейшей техникой. У полиции её попросту нет. Слишком новая, слишком дорогая.

— Ого! — Бон прислонился к косяку. — Даже думать не хочется, что можно вытворять такими подделками.

— И что уже вытворяют, — добавил Гёбель. — Но сейчас не об этом, а о немедленном освобождении Патрика Достерта из-под стражи. Я тотчас еду к прокурору — этим и займусь.

— Достерт уже знает?

— Нет, профессор позвонил буквально только что, через полчаса после того, как мы закончили видеоконференцию. Он, похоже, и сам не рассчитывал так быстро получить однозначный результат.