— Вы хотите сказать, что он действительно стоял возле моей кровати?

— Почему бы и нет?

— Но красные глаза… И вся сцена казалась совершенно… нереальной. Как в кошмаре.

Борман пожал плечами.

— Вещества, изменяющие сознание.

Макс задумался над этой возможностью.

— Но как наркотик мог попасть в мой организм?

— Разумеется, я этого не знаю. Но…

Зазвонил телефон, прервав профессора.

— Борман, — представился он, приняв вызов. — А, добрый день… Да, он как раз сидит напротив меня… Да, похоже, чувствует себя более или менее нормально… Да, я тоже.

Борман подмигнул Максу.

— Я также очень волновался… Обязательно передам… Да, спасибо. До скорого.

Он положил трубку.

— Это был доктор Килиан. Спрашивал о вас. Вчера вечером он слышал, что господин Бёмер вас разыскивает. Просил передать привет.

— Простите, господин профессор, но этот доктор Килиан кажется мне довольно странным человеком. Должен признаться, он мне не особенно нравится. И я не совсем понимаю, что вас с ним связывает.

Губы Бормана тронула лёгкая усмешка.

— По сути, ничего, кроме того, что мы время от времени поддерживали необременительный контакт. Правда, в последние недели он стал более тесным. И, если я правильно его понял, вы с ним едва не стали коллегами.

— Каким образом?

— Кажется, он претендовал на свободную должность в университете, но по какой-то причине ничего не получилось.

— Честно говоря, я и не представляю его в университете, — сказал Макс.

Борман задумчиво покачал головой.

— Возможно, вы правы. Он действительно немного своеобразен. Но вернёмся к нашей теме: я вполне допускаю, что ключ к вашим поступкам кроется в веществах, изменяющих сознание.

— Мне тоже приходила в голову эта мысль, но я её отбросил, потому что совершенно не понимаю, как они могли попасть в мой организм.

— Этого я, разумеется, тоже не знаю. Но если исходить из того, что в вашей квартире действительно кто-то находился, возможных способов становится немало.

— Вероятно, вы правы, — согласился Макс и поднялся. — Спасибо, что уделили мне время, господин профессор. Пожалуй, я поеду домой и постараюсь привести в порядок мысли и воспоминания о прошлой ночи. Может быть, у меня получится.

Вскоре Макс попрощался с Борманом, пообещав держать его в курсе и немедленно обратиться, если понадобится помощь.

По дороге домой он думал о наркотиках и о голосе, приказам которого невозможно сопротивляться. Макс решил сразу же сесть за компьютер и заняться поисками.

Неизвестный

ГЛАВА 54

Через полчаса Макс поставил на обеденный стол чашку дымящегося кофе и открыл ноутбук. В соседней квартире ремонтировали ванную. Судя по всему, рабочие перфоратором сбивали старую плитку, и грохот стоял адский.

Запрос «наркотики, изменяющие сознание» выдал длинный список результатов. Макс начал открывать верхние ссылки. Большинство вело на медицинские сайты, но ничего по-настоящему полезного он там не нашёл.

Через некоторое время Макс откинулся на спинку стула и посмотрел поверх монитора. Он вспомнил доктора Килиана, специально позвонившего Борману, чтобы узнать о его самочувствии.

Почему Килиан так им интересовался?

Макс снова положил пальцы на клавиатуру и ввёл в поисковую строку имя Гернота Килиана. Изучил список результатов и, как прежде, начал переходить по ссылкам, за которыми могло скрываться что-нибудь интересное.

Уже вторая привела на старую страницу профильного журнала по психиатрии. Там был опубликован написанный Килианом материал под названием «Когда травма поражает душу», а в жёлтой рамке перечислялись основные этапы его карьеры до 2014 года.

Килиан изучал медицину в Гамбурге, после двух лет практической работы прошёл специализацию по психиатрии, а затем несколько лет работал психиатром в Университетской клинике Гамбург-Эппендорф.

На других сайтах встречались его высказывания и цитаты по актуальным медицинским вопросам и психическим расстройствам. Время от времени упоминались написанные им книги — правда, настолько редко, что вряд ли они пользовались большим успехом.

Информация в основном повторялась. Однако о деятельности Килиана в течение последних трёх лет Макс не нашёл ничего. По всей видимости, в последнее время тот уже не придавал особого значения публикациям — ни собственным, ни посвящённым ему.

Всё это никак не помогало.

Макс сделал глоток уже едва тёплого кофе и снова мысленно вернулся к событиям минувшей ночи. В памяти всплывало всё больше подробностей: как он стоял перед дверью Кирстен, как оттолкнул её и вышел из дома.

Но дальше — полная темнота. Ни единого воспоминания о визите к Катарине Бауман.

Почему?

Почему подробности встречи с Кирстен постепенно возвращались, а от появления у Катарины не осталось даже слабого образа?