— Ч-что… что ты делаешь? — с трудом выговорил Макс.

Катарина осмотрела его обнажённую грудь, затем обеими руками ощупала штанины и наконец проверила пах.

— Не беспокойся, меня интересуют исключительно электронные устройства. К счастью, на тебе их нет. А теперь ложись на пол.

Максу казалось, будто он наблюдает со стороны, как поднимается со стула и ложится на пол.

— Вот так. Теперь поговорим?

Макс сумел издать лишь протяжное:

— А-а-а…

— Прекрасно.

Катарина скрестила руки на груди.

— Полагаю, ты решил поговорить со мной под этим жалким предлогом, потому что уже кое-что выяснил. Рано или поздно это должно было случиться. И ничего страшного в этом нет. Наоборот, я хочу, чтобы ты узнал правду. Знаешь почему? Потому что нет ни одного, буквально ни единого доказательства моей причастности к происходящему. И никогда не будет.

Макс слышал и ясно понимал каждое слово, но не мог ни ответить, ни пошевелиться.

— Ты, наверное, спрашиваешь себя, почему я так уверена, хотя собираюсь всё тебе рассказать. Открою один секрет: после этого ты никому не повторишь ни слова. Не бойся, я тебя не убью. И нет, ты ничего не забудешь. Ты будешь вспоминать об этом каждый день — сидя с отвисшей губой и бессмысленно бормоча. Всё будет выглядеть как обычное кровоизлияние из-за аневризмы мозговой артерии. Неприятная случайность. Но перейдём к тому, ради чего ты пришёл. К убийствам, совершённым Никласом Везенером.

Макс по-прежнему понимал смысл каждого слова, но не мог говорить и почти не чувствовал тела. Он попытался сообразить, как Катарина привела его в такое состояние, однако даже размышлять было трудно.

— Возможно, ты уже узнал, что случилось с моей сестрой. Она была старше меня на два года. После того как мой брат… Нет, теперь уже можно сказать правду — мой сводный брат уклонился от ответственности, она возглавила фирму наших родителей. Довольно крупное машиностроительное предприятие, экспортировавшее продукцию по всему миру. Ей приходилось много работать, но дела шли хорошо.

Катарина спокойно продолжала, словно давала интервью в телевизионной студии:

— Всё изменилось, когда она уволила одного ведущего инженера, чей отец ещё работал у нашего отца. Его поймали на растрате и злоупотреблении доверием. В отместку он подал на неё в суд, выдвинув нелепое обвинение: будто она присвоила разработанные им патенты. Это была ложь. На самом деле разработки принадлежали нашему отцу.

— Представлять интересы инженера взялась контора доктора Везенера — отца Никласа. Этот Везенер грязными приёмами и напоминаниями об услугах, которые ему задолжали нужные люди, добился того, что моя сестра проиграла процесс. Её обязали выплатить этому типу такую огромную компенсацию, что фирма обанкротилась и уже не смогла оправиться. Предприятие, которое обвиняют в присвоении патентов сотрудников и попытке нажиться на них, больше не получает крупных заказов.

Максу отчаянно хотелось, чтобы этот поток слов прекратился. Каждая фраза ощущалась как оружие, которым Катарина снова и снова вонзала в него клинок.

— Моя сестра не пережила гибели дела всей жизни нашего отца и покончила с собой. А мой сводный брат, этот трус, показал истинное лицо и полностью отстранился. Тогда я поклялась, что этот адвокатишка заплатит за содеянное.

Катарина сделала короткую паузу.

— Разумеется, господин инженер впоследствии погиб в автомобильной аварии. По необъяснимой причине на полной скорости врезался в дерево. Никаких следов посторонних веществ в его организме, естественно, не обнаружили.

Она говорила так непринуждённо, словно сидела в развлекательном ток-шоу.

— Ты, вероятно, не знаешь, что я несколько месяцев провела в бразильских джунглях. Мне довелось общаться с племенами, которые прежде почти не видели белых людей. Они живут так же, как жили тысячи лет назад. Просто, но счастливо. Охотятся, селятся общинами, где каждый отвечает за остальных. И обладают совершенно необыкновенными знаниями о растительных и животных ядах, которые используют на охоте.

— Я многому у них научилась, кое-что привезла с собой, а затем долгим и упорным трудом усовершенствовала. В том числе рецепт смеси растительных ядов, проникающей через кожу. Кстати, ты получил её, когда вошёл и взялся за дверную ручку. Именно она привела тебя в нынешнее состояние. Ты всё слышишь и понимаешь, но не способен произнести ни слова или пошевелиться. А самое прекрасное в этих веществах то, что уже через несколько часов они полностью распадаются в организме.

Катарина улыбнулась.

— Но это лишь таблица умножения амазонских ядов. Настоящее искусство выглядит иначе. Сначала нужно проникнуть в квартиру. В твоём случае, кстати, это оказалось до смешного просто. Бывший полицейский — и обычный цилиндровый замок. Серьёзно?