Доктор Везенер долго смотрел на сына, который по-прежнему сидел с бледным лицом, уставившись перед собой, а затем покачал головой.

— Нет.

Неизвестный

ГЛАВА 52

Макс поднял руку.

— Минуточку… Вы признаёте, что ваш сын написал послание на месте преступления, но самого убийства женщины он не признаёт?

Везенер-старший кивнул.

— Именно так. Хотя задавать вопросы здесь не вам.

— Зато мне, — проговорил Бёмер и повернулся к Никласу. — Господин Везенер, может быть, вы сами всё-таки что-нибудь скажете?

— Нет, не скажет, — снова вмешался отец. — Он воспользуется своим правом отказаться от дачи показаний и…

Никлас Везенер так резко вскочил, что Макс вздрогнул.

— Да чёрт возьми! — закричал он, внезапно покраснев, обращаясь к отцу. — Я вообще-то тоже нахожусь в этой комнате, если ты не заметил! И я хочу говорить. Я больше не могу всё это выносить.

— Замолчи, — рявкнул доктор Везенер.

— Нет, не замолчу. Больше нет. Двое моих друзей уже мертвы, потому что я послушался тебя и ничего не сказал. Хватит.

Он перевёл взгляд с Бёмера на Макса.

— Это был я. Я убил ту женщину. Так же, как…

Везенер-старший быстро шагнул к сыну и схватил его за плечи.

— Я сказал, заткнись, чёрт возьми! Ты понимаешь, что делаешь? Что ты делаешь со мной? Мой сын не убийца.

— Так же, как книготорговца и пожилую женщину, — невозмутимо закончил Никлас.

Везенер-старший отпустил его и, качая головой, опустился в стоявшее рядом кресло.

— Но я не виноват. Я не хотел этого и в те минуты, когда убивал этих людей, не контролировал собственные действия.

Никлас опустил взгляд.

— У меня были галлюцинации. Появлялась ужасная фигура с красными глазами, — тихо продолжил он. — И голос. Он приказывал мне, что делать. Понимаете? Голос велел убить этих людей, и я был вынужден подчиниться. Я ничего не мог с этим поделать. Я… я думаю, что болен.

— Фигура? — немедленно переспросил Макс. — С красными глазами?

— Да. Как чудовище из кошмара.

— Когда вы её видели?

— Уже не помню. Знаю только, что она появлялась несколько раз. Мне никогда прежде не было так страшно.

— Сколько именно раз?

— Я правда не знаю. Кажется, каждый раз перед тем, как я… ну, вы понимаете.

Макс переглянулся с Бёмером, после чего тот снова обратился к Никласу:

— Голос приказал вам отрезать первой жертве большие пальцы?

— Да. Клянусь, сам я никогда не сделал бы ничего настолько ужасного.

— Один из пальцев мы нашли в квартире Йенса Бюттнера. Вы подбросили его туда?

Никлас нахмурился.

— Нет, я… Помню, как отрезал пальцы, хотя всё внутри меня сопротивлялось. Это было… чудовищное принуждение. Но что случилось с ними потом, я не знаю.

— На местах преступлений с вами находился кто-нибудь ещё?

— Никлас, — вмешался адвокат.

В отличие от Везенера-старшего, Дебусман говорил спокойно:

— Тебе действительно лучше больше ничего не говорить. Возможно, там всё-таки присутствовал кто-то ещё. Тот, кто убил этих людей…

— Нет! — Никлас проигнорировал совет. — Кроме меня, там никого не было. Голос звучал прямо у меня в голове. Он полностью мной управлял.

— А как же Йенс Бюттнер? Он был там?

— Не знаю.

— Но вы показали, что наутро после первого убийства он проснулся весь в крови.

Никлас пожал плечами.

— Да. По крайней мере, так рассказывал Йенс.

— Значит, он всё-таки, по-видимому, находился на месте преступления, — сказал Бёмер. — Откуда тогда такая уверенность, что женщину убили именно вы? Ведь на следующее утро вы ничего не помнили о той ночи.

— Так было только сначала. Через несколько часов я уже начал смутно вспоминать произошедшее. В том числе и то, как я ножом…

Он несколько раз сглотнул.

— Я знаю, что сделал это.

— Вот чего я не понимаю, — вмешался Макс. — Предположим, вам троим дали вещество, вызвавшее состояние, которое вы сейчас описали. Если через несколько часов вы начали вспоминать произошедшее, то с Йенсом Бюттнером должно было случиться то же самое. А значит, он узнал бы, что не убивал эту женщину.

— Я и сам не могу этого объяснить. Йенс утверждал, что не помнит ничего из произошедшего той ночью.

— То есть вы всё это время знали, что Йенс Бюттнер не был убийцей, — заключил Макс.

— Да.

Ответ прозвучал без колебаний, но очень тихо.

— И всё же вы позволили ему считать себя преступником, что в итоге привело к его самоубийству.

— Да.

— Вот же дерьмо, — буркнул Бёмер.

Везенер-старший, фыркнув, поднялся с кресла, долго посмотрел на сына и произнёс:

— Ты идиот.

Затем, качая головой, вышел из квартиры.

Когда входная дверь захлопнулась, Никлас снова повернулся к Бёмеру.

— Вы должны мне поверить: я не отвечал за то, что делал.

Его взгляд переместился на Макса.