— Макс, что с тобой? — обеспокоенно спросил Бёмер.

— Всё нормально. Я просто ещё немного устал.

— Ладно… А в остальном как ты сегодня утром? По-прежнему видишь всё в чёрном свете, как вчера вечером, или надежда вернулась?

На мгновение Максу захотелось рассказать Бёмеру о ночном кошмаре, но он всё же промолчал.

— Пока не знаю. Утром у меня лекция, а потом хочу продолжить расспросы. Попытаюсь связаться с доктором Килианом, которого упомянул профессор Борман. Кстати, вы ведь наверняка разговаривали с Никласом Везенером, лучшим другом Леона?

— Да, я сам с ним беседовал. А что?

— Что ты о нём думаешь?

— Типичный отпрыск состоятельной семьи. Немного надменный, немного сноб, ужасно гордится тем, что изучает психологию. Возможно, впервые в жизни чего-то добивается самостоятельно. В остальном ничего примечательного. Почему спрашиваешь?

— Я вчера с ним разговаривал, и он вёл себя как последняя сволочь. Заявил, среди прочего, что мои вопросы скучные и мне следовало бы его удивить. Но только что позвонил и извинился.

— Что? Уже сегодня утром?

— Как я и сказал — только что.

— Ну, по крайней мере извинился. Не каждый бы на такое решился.

— Пожалуй, ты прав. Я ещё раз с ним поговорю, но сейчас мне пора ехать в университет. Свяжусь с тобой позже.

— Уж постарайся, — проворчал Бёмер и отключился.

Глава 25

ГЛАВА 25

Через четверть часа Макс вышел из дома. За рулём он старался отогнать мысли о странном сне, но образ горящих красным глаз никак не желал исчезать.

Макс остановился перед светофором, только что переключившимся на красный, и вспомнил о следах удушения на шее.

Ему пришла на память статья, которую он читал после своего последнего дела, когда в первые недели после ухода из полиции не мог нормально спать ни одной ночи.

Статья была посвящена так называемым парасомниям — необычным явлениям, возникающим во время сна. В тот период Макс много интересовался подобными темами.

Наряду с лунатизмом, спутанностью сознания после пробуждения и другими феноменами там упоминалось расстройство поведения в фазе быстрого сна. Страдающему им человеку кажется, будто ночью он проснулся, хотя на самом деле он лишь активно разыгрывает происходящее во сне. Спящий может размахивать руками, брыкаться и даже вскакивать с постели.

Однако в статье ничего не говорилось о том, что человек способен душить самого себя так сильно, чтобы на шее остались синяки.

Яростный гудок вырвал Макса из размышлений. Быстро тронувшись, он увидел в зеркале заднего вида, как водитель позади сердито размахивает руками.

Что с ним творится?

Неужели он больше не способен анализировать факты дела и выстраивать между ними причинно-следственные связи так, чтобы хотя бы выйти на какой-нибудь след? Неужели с его головой что-то не так?

С огромным усилием Макс отогнал эти мысли и стал надеяться, что пережитое минувшей ночью больше не повторится. Теперь он понимал, насколько сильно это его потрясло.

И это пугало.

Лекция, посвящённая методике оперативного анализа преступлений, собрала много слушателей. Будущие полицейские засыпали Макса таким количеством вопросов, что почти полчаса после официального окончания занятия он продолжал обсуждение с группой студентов.

Однако дважды во время лекции Максу пришлось переспрашивать слушателей: посреди фразы он внезапно терял нить рассуждений.

Раньше с ним такого никогда не случалось.

Когда Макс последним вышел из аудитории, он был настолько поглощён этими мыслями, что заметил явно поджидавшего его мужчину лишь тогда, когда тот преградил ему путь.

Незнакомцу было около пятидесяти. Стройный, на несколько сантиметров выше Макса, с густыми, некогда тёмными волосами, в которых теперь серебрились седые пряди. Коротко подстриженная окладистая борода и очки в металлической оправе придавали ему вид учёного, поэтому Макс решил, что перед ним один из университетских преподавателей.

— Господин Бишофф, — с улыбкой произнёс мужчина и протянул руку. — Я доктор Гернот Килиан. Полагаю, профессор Борман уже упоминал при вас моё имя.

— Эм… Да, упоминал. Вчера, — растерянно ответил Макс, не понимая, почему Килиан внезапно появился в университете.

Словно прочитав его мысли, мужчина улыбнулся и кивнул.

— Вы, вероятно, спрашиваете себя, что я здесь делаю. Ответ довольно прост. Профессор Борман очень высоко вас ценит. Он говорит, у вас необычайно острый ум и вы удивительно хорошо умеете проникать в запутанный мир мыслей преступников, несмотря на отсутствие психиатрического образования.

Макс пожал плечами. Он всё ещё не понимал, чего Килиан от него хочет. Да и зачем для анализа преступлений обязательно требовалось психиатрическое образование, ему тоже было неясно.

Впрочем, это была типичная манера мышления многих психиатров. Макс сталкивался с ней далеко не впервые.