Макс подумал, не позвонить ли Бёмеру, но вместо этого решил поехать в управление и поговорить с ним лично.

Возможно, ему повезёт и он встретит Кескин.

После их личного разговора Макс надеялся, что она станет относиться к нему дружелюбнее, однако накануне вечером на месте преступления Кескин выставила его так холодно, что рассчитывать на это не приходилось. Может быть, ещё одна беседа всё-таки поможет изменить её отношение.

Макс больше не был полицейским, и, по большому счёту, ему могло быть безразлично, что о нём думает советник криминальной полиции. Но если он намеревался и дальше совмещать преподавание с работой частного сыщика, постоянный отказ начальницы КК-11 — и, следовательно, руководительницы Бёмера — сотрудничать с ним и разрешать это подчинённым стал бы серьёзным препятствием.

А Макс хотел продолжать.

Не в последнюю очередь потому, что обещал это Бернду Менкхоффу.

Примерно через час Бёмер встретил его у пропускного шлюза управления. Судя по выражению лица, утро стало прямым продолжением минувшего вечера.

— Обстановка накалилась? — осторожно спросил Макс, когда они остановились перед лифтом.

— Полное дерьмо, — ответил Бёмер, глядя на стальную обшивку дверей.

— Кескин?

— Кескин, прокурор, пресса, как минимум один поехавший ублюдок, который убивает людей… Выбирай что-нибудь.

Двери разъехались, и они вошли в кабину.

— Понимаю. Как спалось прошлой ночью?

Наконец Бёмер посмотрел на Макса.

— Что за вопросы? Паршиво. А что?

— Вспомнил совет, который вчера дал мне один ворчливый бывший напарник: езжай домой, ложись спать, а через несколько часов, когда отдохнёшь и всё обдумаешь, мир будет выглядеть иначе.

Лифт остановился, и они направились к кабинету Бёмера.

— Да, пожалуй, лягу спать прямо среди бела дня, чтобы госпожа Кескин сразу отправила меня в какую-нибудь каморку сортировать папки.

— Она здесь? — спросил Макс, когда они подошли к двери кабинета, и посмотрел вдоль коридора.

— Здесь. И настроение у неё паршивое.

Бёмер поднял брови, отчего на его лбу пролегли глубокие складки, и указал на шею Макса.

— А это что? Засосы?

— Нет, я… каким-то образом ночью придушил себя простынёй.

Бёмер покачал головой.

— Простынёй… Да уж, тебе пора найти женщину.

— Чтобы она меня душила? — пошутил Макс, пытаясь скрыть неловкость.

Бёмер не рассмеялся, и Макс махнул рукой.

— Ладно, пойду к госпоже советнику.

— Ты действительно хочешь снова получить от ворот поворот? Я ведь сказал, настроение у неё отвратительное.

Макс положил бывшему напарнику руку на плечо.

— Такое чувство, что здесь сейчас эпидемия отвратительного настроения. Какая разница, кто именно на меня наорёт?

Он развернулся.

— Потом ещё к тебе зайду.

— Неужели? — проворчал Бёмер и скрылся в своём кабинете.

На этот раз, постучав, Макс дождался ответа из-за двери. Он надеялся, что во время разговора с Эслем Кескин его не настигнет очередной приступ пустоты в голове.

Услышав приглушённый голос начальницы КК-11, он открыл дверь и заглянул внутрь.

— Бишофф! — сухо констатировала Кескин и отложила стопку папок. — Одного у вас не отнять: вы настойчивы. Хотя можно сказать и «назойливы».

Макс вошёл и закрыл за собой дверь.

— Можно и так. Но я предпочитаю называть это стремлением урегулировать конфликт.

Советник криминальной полиции закатила глаза и покачала головой, но всё же указала на стул перед письменным столом.

— Хорошо, садитесь и начинайте применять свою стратегию урегулирования. Только не обольщайтесь. Я не стану ни поклонницей ваших частных расследований, ни вашей подругой.

— Знаете, — ответил Макс, сел и непринуждённо закинул ногу на ногу, — мне вполне достаточно, если вы начнёте относиться ко мне справедливо и откажетесь от необоснованных предубеждений. А насчёт дружбы можете не беспокоиться. В личной жизни я окружаю себя исключительно людьми, которые ко мне хорошо относятся.

Наступила короткая пауза. Кескин, по всей видимости, размышляла, как ответить на это заявление, но Макс не стал ждать, пока она решит.

— Хорст рассказал мне, что на вас давит прокурор.

— Ах да, я совсем забыла, что у вас здесь имеется свой крот.

Макс резко подался вперёд, и Кескин невольно вздрогнула за столом.

— Да что, чёрт возьми, с вами происходит? Вы действительно настолько озлоблены, что раскрытие дела для вас менее важно, чем личная неприязнь ко мне? Крот! Только потому, что Хорст передаёт мне сведения, с помощью которых я, возможно, смогу помочь расследованию. Убиты три человека, госпожа советник, а вы понятия не имеете, кто или что за этим стоит. Но вместо того, чтобы принимать любую доступную помощь, вы брызжете ядом и бросаетесь на меня всякий раз, когда я оказываюсь рядом, хотя я ни разу вас не атаковал.