— Для детей лучше, когда их отец дома. А не на море с любовницей и внебрачным ребенком.

В комнате стало тихо. Даже кондиционер будто замолчал.

Ксения опустила взгляд, поправила ремешок часов.

— Не превращай это в войну, — сказала почти шепотом. — Потому что тебе в ней не победить. Даниил готов к любому развитию ситуации. В долгу не останется в случае чего.

Я подписала последнюю страницу, захлопнула папку.

— Спасибо. Передай ему, что он может спать спокойно. Шантажировать я никого не собираюсь. Справлюсь сама.

Юрист что-то пробормотал про нотариальное заверение.

Я взяла сумку, поднялась. Каблук цокнул по мраморному полу.

На выходе я почувствовала, что руки дрожат. Только тогда. Пока они смотрели — ни одной лишней эмоции. Но уже в коридоре — ладони пылали, как после ожога.

У двери лифта я остановилась. Посмотрела в зеркало. Лицо было бледным, но глаза спокойные.

Как у человека, который проиграл битву, но еще не войну.

Хочешь войны? Я тебе дам войну, мерзавка. Вот только я сама решу, когда нанести удар.

***

Новинка литмоба от Элли Лартер "Развод. Я больше тебе не принадлежу" 16+

Мы с дочерьми возвращаемся из больницы, где неделю лежали с кишечной инфекцией. Дети сразу мчатся в свои комнаты, а я вдруг слышу за дверью нашей с мужем супружеской спальни странный протяжный стон...

Когда я открываю дверь, моим глазам предстает ужасное зрелище.

В нашей комнате, на нашей кровати, мой муж, мужчина, которому я отдала двадцать пять лет своей жизни, которому родила четверых детей, развлекается с другой...

9. Честный человек (Даниил)

Я не считал себя подлецом.

Подлецы врут, а я — просто выбрал.

Не вижу ничего подлого в том, чтобы начать новую жизнь, когда старая трещит по швам. И не я один так считаю. Это нормально. Поступок зрелого мужчины, который точно знает, чего хочет. Я просто хочу быть счастливым. Об этом твердят психотерапевты, статьи на деловых порталах. Да и товарищи по бизнесу мне давно советовали подумать об альтернативах.

«Не бойся перемен, Дэн», — говорили они. И я не боялся. Просто делал то, что было правильно с моей точки зрения. А Марина — я ее ни разу не обидел. Она сделала для меня многое. Родила мне пару замечательных детей. Но в какой-то момент я ощутил, что мы слишком разные, чтобы продолжить этот путь рука об руку. Примерно в тот момент, когда на горизонте появилась более достойная женщина.

Ксения стояла у зеркала, примеряя сережки — крупные, сверкающие, из новой поставки ее любимого ювелирного бренда.

— Эти лучше, — промурлыкала она и сладко улыбнулась. — Они под свет попадают ровно как надо. Лучи красиво рассеиваются. Как будто сияют на солнце.

— Хорошо, — кивнул я, не особо всматриваясь в ее новые украшения, — они тебе идут. Я рад, что они тебе нравятся.

— Ты говоришь это на автомате, — заметила она и хмыкнула. — Но я не обижаюсь. Я знаю, у тебя голова занята всем этим.

«Всем этим» — нотариус, дележ, юристы. Прочая бюрократия, связанная с разрывом отношений и моим уходом от Мариши.

Я кивнул.

— Просто хочу довести все до конца. Без скандалов.

— Без скандалов, — повторила Ксюша и пригладила волосы. — Только вот Марина, похоже, хочет иначе. Она явно приготовила тебе скандалы. Просто выжидает самого неподходящего момента. Чтобы ударить тебе в спину. Чтобы опорочить твое имя. Подпортить тебе бизнес и будущую политическую карьеру.

— Не знаю, Ксюш. Вряд ли она пойдет так далеко. Не в ее стиле. Она не привыкла жаловаться и играть на публику. Драма — это не про мою супругу… Я просто хочу, чтобы все было по-честному. Она заслужила, чтобы я повел себя нормально в отношении нее и Макара с Улей.

— Ты хочешь, по-честному, — усмехалась Ксения, — но Марина захочет большего. И чем больше ты ей будешь давать — тем крепче она будет тебя шантажировать. Хочешь, чтобы бывшая тобой манипулировала?

Я не ответил. Потому что Марина не была моей бывшей. Пока что мы в браке. И это было вопросом определенного времени. Сама же Ксюша попросила меня не спешить, чтобы сначала переоформить все, что можно вывести из совместного имущества. И только после этого запустить бракоразводный процесс. Чтобы не спровоцировать Марину. Не дать ей повод осложнить жизнь и мне, и детям.

В комнате пахло кофе, духами и детским кремом. На кровати сидел Егор — в пижаме с мишками, с планшетом в руках.

— Пап, смотри! — крикнул он, нажимая на экран. — Я рисую собаку!

— Молодец, — сказал я. И в шутку почесал его за ухом. — Кто это у нас такой смешной песик?

Малыш катался по одеялу и звонко хохотал от щекотки.

— Не “пап”, а “Дэн”, — поправила Ксения. — Мы же договаривались, Егор.

— Пап, — упрямо повторил Егор через смех.