— Малый, из инсты. Щекастый такой. В панамке. — Макар не остановился. Просто повернул голову и посмотрел поверх моего плеча. — Он твой сын? Ты его сделал с той фитоняшкой?

***

Приглашаю в книгу литмоба - "Развод в 45. Предатель будет наказан" 16+ от Анны Нест

Я жила в уверенности, что у нас с мужем крепкая семья, но однажды услышала:

– Ты мне больше не интересна.

Двадцать лет брака он назвал зря потраченными и выгнал меня из дома. Теперь мне предстоит собрать себя из осколков и доказать, что в сорок пять жизнь только начинается.

11. Не проявляй слабость (Даниил)

Мой четырнадцатилетний сын только что спросил у меня, кто тот мальчик, с которым я ездил на отдых. И правда ли то, что я зачал его на стороне. Что этот малыш — плод моего романа с молодой любовницей.

В голове мгновенно щелкнули какие-то внутренние тумблеры. Стандартные фразы про «это сложная тема» и «мы потом все обсудим» сами полезли на язык. Но он уже слишком взрослый, чтобы глотать воду с сиропом.

— Макар, — сказал я тихо, — я не готов обсуждать это без мамы. Не уверен, что я могу тебя посвятить во все подробности. Будет лучше, если мама сама решит, что тебе рассказать и когда. После того, как мы с ней это тщательно обсудим.

— Тогда не вываливай свои «по-честному» и «чтобы не мучить», — он усмехнулся уголком губ. — Ты же любишь такие слова. Честно было бы сказать просто «да» или «нет». Но у тебя же есть юристы, у тебя теперь все через консультации. Чтобы не выйти за тупорылые рамки «корректности»… Так и признайся, что ты нас бросил ради СЕБЯ. А не ради нас с Ульяной. Просто тебе захотелось новых ощущений. Новой любви. Или что там у вас с ней… Не хочу об этом даже думать.

Мы свернули к деревянному мостику через ручей. Доски были темные, мокрые. Я знал, что еще шаг — и начну оправдываться, как мальчик. Но все равно сделал этот шаг. Попросту не зная, что еще сделать. Мой сын легко загнал меня в тупик.

— С мамой мы договоримся цивилизованно, — произнес я, тяжело вздыхая. — Вам будет обеспечено все необходимое. Я не исчезаю из вашей жизни. Я всегда буду рядом. Насколько это возможно.

— Угу, — кивнул он, глядя на воду. — А меня ты зачем позвал? Вернее, почему согласился встретиться? Зачем я тебе теперь? У тебя ведь новый сын. Он меньше и красивей. Его тебе родила фотомодель. Вот с ним и возись.

— Потому что ты мой сын, — ответил я, схватил его за локоть. — И потому что мне важно, что с тобой происходит. Как ты себя чувствуешь. Что тебя тревожит. Как ты спишь, что ешь, как у тебя дела со сверстниками. Я хочу помогать. Не только деньгами. Но и морально.

— Помогать — это сделать наконец-то велик, — процедил Макар сквозь зубы. — А не присылать к нам юристов. Помогать — это приходить в зал, когда у Ули соревнования по танцам. Помогать — это разговаривать с мамой, а не прятаться за грудастую телку в бикини.

Он впервые в упор посмотрел мне в глаза. И в этом взгляде было не только обвинение. Там было то самое мальчишеское «скажи правду», к которому взрослые никогда не готовы.

Телефон дрогнул в кармане. Я даже не глянул — просто знал, кто там. Ладонь сама потянулась, но я остановил движение, как удерживают руль на мокрой дороге.

— Возьми, — сказал Макар. — Это же важнее.

— Не важнее, — я выключил звук. — Говори.

Он неожиданно сел на край мостика, свесив кроссовки над ручьем. Я сел рядом. Вода бежала вязко, словно масло. Как и время, отведенное на общение с сыном. Нутром я ощущал, как Ксения жаждет прервать этот процесс. Будь ее воля — напрочь запретила бы мне общаться с детьми.

— На самом деле я не знаю, на чьей я стороне, — пробормотал Макар и бросил в воду камешек. — Ты думаешь, что я сразу буду за маму. Потому что мне не нравится, как ты поступил с ней. Ведь я вижу, как ей трудно справиться со всем этим. Но вообще — я не за маму и не за тебя. Вы сами виноваты, что это случилось. А значит, сами разберетесь… Только мы с сестрой не виноваты. Мы тут точно ни при чем. Так что я за себя и за Улю. Хочу, чтобы у нас дома было тихо. Спокойно. Чтобы мы нормально жили. И чтобы ты не врывался к нам по субботам, как надзиратель в тюрьме. Не проверял все. Как мы используем каждую твою копейку. И не делал при этом вид, что это окей. Что ты просто нормальный отец.

— Я не хочу делать вид, — сказал я. — Я хочу быть нормальным отцом. Хочу быть рядом.

— Тогда перестань врать, — начал он нервно натягивать шнурки на кроссовках. — Хотя бы мне. Просто скажи честно: тебе теперь неудобно. И ты не знаешь, как жить сразу в двух местах. Ты так не умеешь. Не привык. Никто не умеет. Поэтому так никто не делает, если он «нормальный отец».

— Это правда, — выдохнул я и ощутил странное облегчение. — Я правда не умею. Но я пытаюсь разобраться, как из этого выйти нормально.

— Разбирайся, — кивал Макар. — Только не за счет нас. Было бы «нечестно» баловать их и урезать в чем-то нас.