1. Записка на холодильнике (Марина)

В то утро муж встал непривычно рано. Я подумала, что просто командировка. Директор компании спешит на рейс самолета. Но когда вышла на кухню готовить всем завтрак — на дверце холодильника нашла записку.

«Марин, я забрал вещи. Не звони. Буду занят. Позвоню потом сам».

Жалкий лоскуток бумаги. Вроде квадратного стикера, на котором записывают что-то не очень важное. И тут же выбрасывают в урну. Криво придавленный магнитом‑собакой, которую Уля выпросила в парке аттракционов на прошлой неделе. Это ведь он и купил ей этот дурацкий магнит.

Забрал вещи? Зачем?

В смысле… В поездку?

Почему он пишет вдруг про вещи?

— Мам, а где папа? — Уля стояла босиком на холодной плитке и теребила край пижамы с сердечками. — Он обещал на завтрак блины. Я люблю его блины.

— Сейчас будут блины, — сказала я сбивчиво. Голос сел. Пришлось откашляться, будто горло посыпали стеклом. — Иди разбуди Макара. Обуйся. Не мерзни. И мне тоже тапочки принеси, ладно?

— Угу, — кивнула дочка и умчалась

А я продолжила пялиться на записку.

Не понимала, почему у меня пальцы немеют. Почему лицо горит огнем от ужаса. Почему ищу причину в себе, будто в чем-то провинилась. Перед ним. Перед детьми. За то, что не уследила, как случилось нечто страшное в семье. Не заметила трещину, разросшуюся в пропасть между мной и их отцом. За то, что вечером легла спать рядом с человеком, который утром просто взял и ушел.

Я сняла листок. Положила на стол. Вдох. Выдох. На автомате насыпала муку в миску. Разбила два яйца. Слишком резко — скорлупа попала в тесто. Выковыривала ее ложкой и думала о вчерашнем вечере.

Ничего ведь особенного не было. Ну телефон у него вибрировал. Допустим. Лежал на столе экраном вниз. Я попросила перевернуть. На что Даниил как-то странно усмехнулся: «Пара дурацких чатов. Про рыбалку. Потом отвечу».

Тогда я подумала, что это и правда просто друзья написывают в такое позднее время. И он от них устал. Но теперь я четко понимала — ему писала женщина. Иначе бы он ответил. Неужели у Дани кто-то есть, кроме меня?

— Я не хочу в школу, — морщился Макар, смотря в окно. Мой старший уселся за стол и, как истинный страдалец, рухнул лицом на свои руки. — У нас сегодня физра на улице. Физрук заставит бегать под дождем. В такой дубак.

— Позавтракай, — я налила первый блин на сковородку. — И надень другие штаны. Эти в пятнах от травы. После футбола.

— Где папа? — пробормотал он, не поднимая глаз.

— По делам, — звучало так неубедительно, что я мысленно чертыхнулась. Ведь я слышала себя со стороны. — Уехал по делам. — Не выношу, когда нужно врать собственным детям. — Вернется поздно.

— Опять? — Макар выпрямил спину и спросил у меня с претензией: — Мам, ну сколько можно «поздно»? Он обещал помочь мне с великом. Уже неделю обещает, блин. Мы его почти не видим в последнее время. У меня Улька постоянно спрашивает, может, папа типа президент? А то он вечно где-то по делам пропадает.

Я отвернулась к плите. Чтобы сын не видел, как у меня дрожит рука. Чтобы не понял раньше времени. Была еще надежда, что я что-то не так восприняла. Что все это каке-то дурацкое недоразумение.

Мой телефон завибрировал. Я сразу же схватила. Но это просто школьный чат. Пара матерей обсуждали, что физру надо бы отменять из-за дождя.

— Мам, — Уля вернулась с тапочками, — а папа сегодня заберет меня с танцев?

— Сегодня — я. — Подмигнула ей, изображая радость. — И купим тебе новую рыбку в аквариум.

— Золотого карасика?

— Ага, — кивала я с фальшивой улыбкой. — Золотого карасика.

— Большого-пребольшого! — раскинула Ульяна ручонки.

Она вылезла на стул. А я выложила на тарелки свежие блины.

— Ешьте, дети. Кушайте. И одевайтесь.

— Поем лучше в школе, — отодвинул Макар свой завтрак.

— Почему не дома?

— Я опаздываю, мам, — бросил он на ходу. — Просто ты сегодня какая-то медлительная. Словно заторможенная.

Я стиснула зубы до скрипа. Но снова отвернулась и зажмурила глаза.

— Я тебя завезу, — произнесла через силу. — Пятнадцать минут — и едем.

На что он фыркнул. Подросток.

Упрямый, красивый. Похож на отца глазами.

Черт бы побрал эти глаза.

Я убрала сковороду, обесточила плиту. Присела на секунду. И плотно-плотно обняла себя руками. Как будто это был кто‑то другой. Словно спинка стула — это плечо. Его плечо. Я так привыкла, что Даниил меня всегда поддерживал в сложные минуты.

Но теперь его нет.

Визуал. Даниил и Марина

Даниил Зорин (43 года)