– Артур женился по твоему приказу, а, значит, и я должен сделать то же самое?! – возмущается брат моего мужа.

– Артур подчинился, потому что он чтит семью и традиции, – парирует свекор. – Елена лучшая из жён. Она принесла нам большие деньги и подчинилась мужу.

– Со временем ты научишься ценить жену за то, что она способна тебе дать, и найдёшь способ быть счастливым… – добавляет мой муж.

– На стороне, да? Вечно ходить к любовницам, как вы с отцом? Я не хочу так!

***

Пытаюсь схватиться за перила, но промахиваюсь и чуть не падаю вниз по лестнице.

Тяжёлым грузом оседаю на ступени.

Ах вот как?

10. Телячьи нежности (Даниил)

Я приехал заранее. Осень в этом городе всегда пахнет мокрой листвой и бензином. А парк выглядел так, словно его только что вымыли дождем. Блестящие лавочки, темная земля под березами. Редкие мамы с колясками. Школьники в цветастых кроссовках. Подобные мне сюда не забредали.

Я встал у входа, где висит карта с кривыми дорожек. И поймал себя на том, что рассматриваю собственное отражение в глянцевом пластике. Смотрелся собранным, слегка усталым. Но вполне себе честным человеком, у которого все под контролем. Главное, что я был честен с собой. И теми, кого люблю. Или любил когда-то…

Макар пришел без рюкзака — в худи, с капюшоном на голове, руки в карманах. Подрос за лето. Это прямо чувствовалось. Хотя мы с ним не виделись от силы неделю. Челюсть обрамлена четкими скулами. Линии стали резче. Взгляд уже не мальчишеский. Подростковый? Скорее, юношеский. Временами даже слишком взрослый. Прямой не по годам. Похож на меня куда сильнее, чем я хотел бы признавать.

— Привет, — сказал он, не притормаживая шага. — Только давай безо всех этих телячьих нежностей, бать. Что ты меня рад видеть и так далее.

— Привет, — ответил я с долей неловкости в голосе. — Но что мне делать, если я правда рад тебя видеть, сынок?

— А я — нет, — фыркнул Макар. — Куда идем?

— Тут есть нормальная аллея. Или можно к пруду. Там красивый фонтанчик, помнишь? Ты бывал там в детстве. Мы с мамой тебя часто туда…

— Мне по барабану, — отрезал он жестче, чем ожидалось. — Куда угодно, лишь бы быстро.

Мы шли по дорожке. Колеса самокатов цокали по плитке. В кустах шуршала наглая сорока. Макар шел в полшага впереди, как проводник, который знает местность лучше меня. Хотя было очевидно, что он просто избегает зрительного контакта. Тут мимо нас промчалась пара на велосипедах, и я снова вспомнил его велик, который так и не починил. Хотя обещал. Элементарно закрутился с делами и забыл. Вылетело из головы. Поэтому молча прикусил губу, не зная, как поговорить об этом.

— Как школа? — спросил его и сам почувствовал, как пусто звучит. Разговор был ни о чем. Это вовсе не то, что я должен был говорить родному сыну в тот день.

— Нормально, — бросил он дежурным голосом. — Не ради этого писал тебе. Не ради этих дурацких вопросов.

— Понимаю. Ты хотел увидеться.

— Хотел спросить, какого черта, — он сказал это ровно, вполголоса. — Но потом понял, что бесполезно. Отцы-предатели все равно не отвечают на такие вопросы.

Я остановился, заставив остановиться и его. На лавке напротив бабушка чистила яблоко тонкой спиралью; запах кислого сока ударил в нос. В тот момент я бы хотел, чтобы в парке никого не было. Ни души. Только я и мой Макар.

— Я отвечу, — сказал своему сыну и машинально стиснул зубы. Приготовившись к его токсичной реакции. — Нас с мамой долго штормило. Конечно, у многих такое бывает. Разные семьи проходят через подобные вещи. Их союзы, словно корабли, терпят крушение. Кто-то выплывает. Кто-то — просто тонет в глубине недосказанности. Недопонимания. В итоге кто-то справляется. Кто-то нет. Мы… Мы просто не справились, Макар. И я не хотел вас больше мучить. Ни тебя, ни Улю. Потому что вы прекрасно видели бы фальшь в отношениях родителей.

— А что нас должно было мучить? Когда ты дома и разговариваешь? Когда ты просто рядом? — Макар пожал плечами. — Или когда ты уезжаешь и исчезаешь? Ничего не говоришь, хотя у тебя другая семья. Новый сын. Новая жена… Что должно нас мучить больше, а? Ты выбрал второе и назвал это заботой? Типа я должен говорить тебе спасибо за это? За все это говно, в которое ты превратил нашу жизнь?

— Следи за языком, Макар, — сказал я, сдерживая недовольство. — И я не превращал вашу жизнь в «говно», как ты выразился. Я ушел спокойно, предложив вашей матери хороший откуп. Если ты думаешь, что все разводящиеся так поступают, то я тебя разочарую.

— Ладно, — выдохнул сын после паузы, — я не хотел тебе язвить. Портить тебе нервы просто потому, что ты поступил, как мудак… У меня пару конкретных вопросов. И один — самый главный. Он твой?

Его вопрос меня застал врасплох. Настолько резко сын зашел на эту территорию.

— Кто «он»?

Конечно, я понял сразу. Только все равно тянул с ответом. Выкраивал лишнюю секунду, чтобы подобрать слова. Будто надеялся еще сгладить углы в этой непростой истории.