Пан собрался с духом и сказал:

–Но, Ваши Превосходительства, у меня есть цель, и я не должен от неё отклоняться. Для меня было бы большой честью говорить с вашей королевой, но, если это означает потерять хотя бы день пути, я должен со всем почтением сказать «нет».

В этот раз ему ответила Гуля. Она подпрыгнула, взвилась в воздух и стала летать вокруг него, яростно хлопая крыльями.

–Что ты несёшь? Как ты смеешь быть таким дерзким? Я этого не потерплю! Если ты приглашен к Её Небесному Величеству Королеве Шахрнаваз, у тебя нет прав отказываться! Ты должен сейчас же извиниться и умолять разрешить тебе взять свои слова обратно. Сделай это немедленно!

Она опустилась на траву перед ним, пылая такой искренней яростью, что та, казалось, разбрасывала вокруг невидимые искры. Подобные крошечным стрелам, они опаляли в полете воздух и жалили его, словно пчёлы.

В другое время это бы его позабавило, но он так устал… Ему хотелось проспать тысячу лет. Поэтому он поклонился маленькому грифону и её товарищам и сказал:

–Прошу прощения, Ваши Превосходительства. Я усвоил урок. Я с радостью навещу вашу королеву и отвечу на любые её вопросы. Хотел бы только узнать, насколько это далеко и как мне совершить это путешествие?

–Полезай мне на спину,—сказал грифон с сочувственным голосом; тот, что говорил последним.

Это была она; и она присела, чтобы дать ему такую возможность.

Пан нашёл её спину тёплой, широкой и мускулистой. Он улегся меж её крыльев, там, где вместо орлиных перьев росла львиная шерсть, ощутив мощный и стремительный выплеск силы в момент, когда она взмыла в звёздное небо. Изумлённый, воодушевлённый и абсолютно уверенный в своей безопасности, мгновение спустя он погрузился в самый глубокий в своей жизни сон.

* * *

В городе Кючуклю на юге Анатолии была гарнизонная тюрьма, а при тюрьме—небольшой лазарет, куда отправляли после пыток непокорных заключённых, чтобы они поразмыслили о своем упрямстве. Если же они оказывались к этому не склонны, то, в конце концов, лазарет был самым подходящим местом, чтобы умереть.

Спустя несколько недель после визита Себастьяна Мейкписа в Баттерси, фактически в ту самую ночь, когда Лира, более чем в ста милях к югу, выручала деймона Нур Худы, в лазарете Кучуклу лежал в полуобморочном состоянии молодой мужчина, обливаясь от боли потом. Его нашли без сознания в поезде, когда тот делал незапланированную остановку, и он явно был преступником: невинный человек, получивший огнестрельное ранение, не стал бы пытаться скрыть подобную рану—разве что из желания избежать внимания полиции.

Соответственно, Малкольма Полстеда доставили прямиком в тюремную больницу, и, будь у него хоть капля ответственности, он там бы и умер, не приходя в сознание. Он потерял достаточное для этого количество крови.

Однако он явно был крепким орешком, а не простым преступником, к тому же выглядел необычно для человека, промышляющего насилием. Начальник тюрьмы был новичком на своей должности и обладал достаточным запасом интеллекта, чтобы увлекаться археологией, и его заинтриговали найденные в кармане Малкольма документы, где перечислялись его научные достижения. Ого, собрат-археолог!

Он почистил щеточкой свои аккуратные офицерские усы и немедленно послал за санитаром.

–Тот парень, Петерс, которого подстрелили. Англичанин.

–А что с ним?.. господин полковник.

В сделанной им паузе явно чувствовалась наглость.

–Много крови он потерял?

–Ага. Долго с нами не пробудет.

–Я хочу, чтобы его осмотрел специалист. Возможно, ему требуется переливание. Где доктор Осман?

–Ушёл домой.

–Пошлите за ним сейчас же. А затем следуйте за мной в лазарет.

Спустя пять минут начальник стоял у единственной занятой койки в убогой палате на шесть человек. Его деймон-канарейка уселась на железное изголовье. Жёлтый свет, что давали тусклые запылённые лампы под потолком, был совсем слаб, но и его было достаточно, чтобы увидеть грязь на изголовье, пятна на постельном бельё и кровь заключённого, уже запёкшуюся на плитках пола. Лицо мужчины было смертельно бледным, его рыжевато-золотые волосы слиплись от пота. Деймон-кошка лежала у его головы на подушке, чуть дыша.

–Я нашёл доктора,—сказал санитар.

–О, отлично. Доктор, вы осматривали этого человека?

–Конечно.

Деймон доктора, лемур, смотрел довольно угрюмо. Доктор Осман был в раздражении; он собирался сегодня пойти с женой в оперу, и из-за этой задержки они могли опоздать.

–Его рану перевязали?

–Да, конечно.

–Тогда почему она всё ещё кровоточит?

–Это серьёзная рана. Я удивлюсь, если он доживёт до завтрака. Могу я теперь…

–Нет. Осмотрите его рану ещё раз. Перевяжите заново, и получше. А потом сделайте переливание крови.

–Переливание крови? Здесь?

–Если он потеряет ещё немного крови…