Рассвет приближался, и наступил он быстро: в сравнении с неторопливым появлением солнца в высоких широтах, здесь это происходило почти мгновенно. Верблюды зашевелились. Ионидес, должно быть, это услышал, перевернулся и плавно сел. Лира заметила, как его деймон взбежал по каменной глыбе рядом с ним и потянулся в первых лучах солнца.

–Вы уже проснулись, мисс Сильвер,—сказал он тоном скорее утвердительным, чем вопросительным. –Вы меня опередили. Как прошёл ваш визит в Мадинат-аль-Камар? Осмелюсь спросить, узнали ли вы что-нибудь о вашем деймоне?

Произнося это, он встал на ноги, вытряхнул служившие ему постелью шкуры, разложил их на камне и щёткой очистил от песка. Голос его был чист и напоминал голос актёра на сцене: негромкий, но чётко различимый.

–Нет,—ответила Лира

–Эх…

Пока он ходил за скалу (видимо, чтобы справить нужду), Лира сняла рубашку и надела другую, переложив со всей осторожностью иглу алетиометра в её карман. Затем попыталась пригладить волосы. Хотя это её и не слишком заботило, она понимала, какой у неё, наверное, дикий и запущенный вид, и испытала некоторое облегчение. А уж как она истосковалась по душу…

Она присела у остатков костра, который Ионидес разводил на ночь, и стала подкладывать туда валежник в попытках вновь разжечь пламя.

–Мисс Сильвер! Что это вы делаете? Это моя работа! Вы же наняли меня разжигать костёр и готовить, а не сидеть, словно паша, наблюдая, как вы его тушите!

Он оттолкнул Лиру и наклонился к костру, чтобы исправить плоды её неуклюжих усилий.

–Смотрите. Пламя хочет идти этим путём. Давая ему его пищу, топливо, вы тянете его в нужную сторону. Видите это?—он взял кусок колючей корявой ветки с капельками смолы.

–Это ваш товарищ, ваш лучший слуга. У пастуха есть собака, а у вас пустынная акация. Запасаете на ночь две-три таких веточки и держите одну всегда под рукой. Зажигаете на ней огонёк размером с ноготь, а затем…

Подобно продавцу сладостей, вытягивающему сахарную вату прямо из воздуха, он принялся орудовать объятой огоньками веточкой, и вскоре ему удалось поднять пламя повыше, вытянуть его, скрутить, словно это была пряжа, и охватить им ветку потолще. Вскоре костёр пылал вовсю. Прежде чем поставить кипятиться воду для кофе, Ионидес потушил остаток ветки, воткнув его в песок, и протянул Лире. Та убрала его в карман.

Он присел у костра на корточки и сказал:

–Когда вы вернулись ночью, то сказали, что видели не то птицу с чертами льва, не то льва с чертами птицы. Огромную. Само собой, я решил, что на вас нашло временное помешательство.

–А вам ничего подобного видеть не приходилось?

–Нет. Хотя, говорят, такие создания существуют. Но, даже если этому верить, они встречаются только в горах Эльбруса.

–А это не те птицы, о которых вы мне говорили, огхаб-горги?

–Нет-нет. Те просто дикие твари. Существа, подходящие под ваше описание, благородны и очень горды. Одни говорят, что это духи, другие—что они есть только в сказках, а третьи вообще в них не верят. Я не знаю английского слова. По-французски их называют griffon.

–По-английски почти так же,—сказала Лира. –Грифоны. Интересно, что один из них делал в Аль-Хан Аль-Азраке?

–Может, искал золото. Они обожают золото. Если кто-нибудь его у них украдёт, сыщут и на краю света.

Значит, тот одноглазый мужчина вознёсся в небо из-за золотого алетиометра, что держал в руках? Но ведь он завладел им всего за несколько секунд до этого: грифон не мог следовать за ним сюда по этой причине. Впрочем, при нём могло быть и другое золото.

–Вы видели там каких-нибудь деймонов?—продолжил Ионидес.

–Да. Но не своего.

–Хотите попытаться ещё?

–Нет. Моего деймона там нет. Был, но ушёл.

–Так или иначе, вы кое-что выяснили. Куда же он направился?

–На восток. Дальше на восток.

–И вы знаете, куда?

–Да,—сказала Лира, помедлив; и сразу об этом пожалела.

Он был слишком наблюдателен, чтобы оставить это без внимания.

–Раз вы это знаете, то захотите туда за ним последовать, верно?

–Я знаю лишь в общих чертах. Не точно. Восток большой.

–Восток большой,—повторил он без тени усмешки, и Лира заметила явное удовольствие в его глазах.

Поправив на огне котелок, он подал Лире пакетик фиников. Она съела один; он оказался очень сладким.

–К востоку отсюда Алеппо,—сказал Ионидес.

–В Алеппо его не будет.

–Мы прибудем туда завтра утром. Что вы намерены делать потом?

–Пойду в кафе «Марлетто».

Это стало для него сюрпризом.

–В «Марлетто»? Откуда вам известно про это место?

–Я вообще знаю больше, чем вы думаете,—сказала она, кладя в рот ещё один финик: по крайней мере, это её подкрепит.

–И с кем вы хотите встретиться в «Марлетто»?

–Зависит от того, кто там будет.

–А потом?

Он налил в турку для кофе немного кипятка и стал быстро размешивать тёмную смесь веточкой с многократно расщепленным концом, напоминавшим грубую кисть; а когда пена достигла краёв, добавил щепотку чего-то из бумажного свёртка.