— Благодарю, лорд Хеллфайр.

Он кивает и бредет вслед за своей семьей, оставляя меня в одиночестве под шум набегающих волн и палящие лучи солнца, от которых режет глаза. Я сдвигаю солнцезащитные очки пониже и откидываю голову назад, позволяя полуденному зною глубже впитываться в кожу.

Коса дольше всех сопротивлялся своему влечению к ней. В самом начале она даже боялась его, как и всех остальных. Когда же все изменилось? Когда она решила, что он больше не причинит ей вреда, и, что куда важнее, когда это решил для себя он?

Глава 59

Примечание переводчика: в этой главе нас ждет сцена очень жестокого физического насилия. Если вы сейчас находитесь в морально и эмоционально неустойчивом состоянии, то можете пропустить текст с абзаца: «Коллекционерша направляется к шкафчику и начинает в нем копаться.» На всякий случай я сделаю разрыв страницы сразу после этого абзаца.

Аурелия

Я удивляюсь, когда на следующий день меня не ведут обратно к Лориану. Коллекционерша казалась настолько одержимой им, что, как я думала, она захочет вылечить его как можно скорее.

Вместо этого меня держат в камере следующие три дня.

Возможно, она ревнует, что я с ним разговаривала. Возможно, наказывает за мою гневную тираду. Или что-то замышляет.

Несмотря на это, кормят меня хорошо. Мясо качественное, овощи приготовлены идеально, сок холодный. Я исправно глотаю витамины, которые приносят в маленьком бумажном стаканчике.

На третий день в комнату заходит скованная ошейником анима и берет у меня кровь. Странно, но охранники не идут за ней в камеру, а остаются снаружи. Я внимательно разглядываю женщину. Какого же вида должна быть эта анима, если они без опаски оставляют ее наедине со мной? Она стройная, бледнокожая, с рыжевато-каштановыми волосами и отчетливым родимым пятном на шее.

Женщина смотрит на меня с вызовом, почти так, словно подначивает как-то это прокомментировать. Но мне плевать на родимые пятна. Мой взгляд прикован к металлу на ее горле. В отличие от моего ошейника, на ее выбит только идентификационный номер. Я буравлю его глазами.

Пока она достает вакуумную систему и пробирки для забора крови, я скребу пальцами свой ошейник.

— Мило, — иронизирую я. — Ученые в поместье Дракос всегда пользовались обычной иглой и шприцем. Так старомодно.

Ее глаза на миг косятся на меня, после чего она возвращается к делу и затягивает жгут чуть выше локтевого сгиба.

Надо полагать, они проверяют, нет ли у меня овуляции. Я вообще не уверена, что моя течка начнется, учитывая, как долго я нахожусь вдали от своих пар. Однако по срокам время как раз подходящее. Наверняка Коллекционерша отслеживает циклы на какой-нибудь маркерной доске.

— Тебе следовало бы вести себя осторожнее.

От скрипучего, резкого звука ее голоса я удивленно вскидываю брови:

— Это еще почему?

— Она безжалостна.

Эти слова пробирают меня до костей, точно ледяная вода. Женщина быстро заканчивает работу, и прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, стражники уводят ее. Но когда она уходит, в воздухе шлейфом взмывает ее аромат, и я потрясенно выгибаю брови, узнавая этот запах.

На следующий день мне выпадает шанс узнать, что именно она имела в виду. За мной приходят вечером. К тому моменту ногти у меня искусаны до мяса, а губы шелушатся там, где я сдирала тонкую кожу. В теле чувствуется вялость, а грудь словно придавило тяжелой плитой.

Хуже всего то, что они меня не убьют. Я знаю, что они остановятся в самый последний миг. И это совершенно новый вид ментальной пытки.

Ожидание смерти я, возможно, перенесла бы стойко. Но это? От этого моя анима мечется и рычит внутри. Она борется. Богиня, как же она противится, когда замок на двери щелкает и первыми в камеру стволами вперед вваливаются пятеро охранников.

На долю секунды, пока меня окружают их суровые лица, а в нос бьет резкий запах пороха и стали, я задаюсь вопросом: что будет, если я обернусь? Если я брошусь на них, попытаюсь убить? Скольких я успею уложить за те минуты, пока их выстрелы не сделают меня беспомощной?

Один выстрел в любую ногу — и все кончено. Они повалят меня на пол.

Борьба лишь отсрочит неизбежное.

Поэтому я высоко поднимаю подбородок и покорно выхожу вместе с ними.

Вы меня не сломаете, — напоминаю я себе. — Ни в этой жизни, ни в любой другой. Афина Костеплет — так ее звали. Лориан — так зовут его. Мои пары любят меня, а я люблю их.

Меня конвоируют на первый этаж.

Мы проходим мимо множества великолепных комнат, но я их толком не замечаю. В конце концов мы останавливаемся перед дверью в помещение, залитое естественным солнечным светом, который пробивается сквозь белые шторы. Посреди комнаты лежат круглый ворсистый ковер и одинокая медицинская кровать с электроприводом.