Когда мы входим — трое свирепых хищников на охоте, и ничего лишнего, — ее кокетливая улыбка становится еще шире, после чего она затягивается сигаретой. Я иду впереди и, хотя останавливаюсь на приличном расстоянии, она протягивает мне руку с длинными золотыми ногтями.

— Ваше Величество, — мурлычет она.

Она единственная, кто меня так называет. Пускай я и занимаю морской трон в Совете, этот титул никогда не отражал всей глубины той хладнокровной жути, которой я являюсь.

— Миледи, — официально произношу я, игнорируя ее жест и скрещивая руки на пряжке ремня. — Мы рады, что вы согласились на нашу просьбу о встрече.

— Я тоже весьма рада, — воркует она, поднимаясь с места и демонстрируя, насколько прозрачен ее алый пеньюар.

Дикарь раздраженно фыркает, нетерпеливо озираясь по сторонам. У стены стоит аквариум, мерно булькающий под ультрафиолетовой лампой. Водоросли, искусственные скалы и миниатюрный замок украшают дно, создавая ощущение тесноты. Интересно, не спит ли там один из экспонатов ее «коллекции»? Какая-нибудь редкая водная тварь.

— Простите мой наряд. Я не ждала вас так поздно.

— Это не имеет значения. У нас есть Регина, — сухо отрезает Лайл.

— Ну разумеется, разумеется. — Она ни на миг не теряется, взмахивая рукой слугам за нашими спинами. — Теперь мы, конечно, обсудим дела. Вы, должно быть, проголодались? Я, само собой, прекрасно осведомлена о потребностях таких альфа-самцов, как вы.

От ее откровенного заигрывания внутри меня вскипает отвращение.

Дикарь разминает шею, пока слуги суетливо выносят целый стол, заставленный праздничным жарким и… суши. Для Дикаря приготовили сырой стейк, а для Лайла — двух целых запеченных уток под сливовым соусом.

Она подготовилась.

— Я не голоден, Коллекционерша, — заявляет Дикарь.

Она медленно оглядывает его фигуру с ног до головы, задерживая взгляд на обнаженном торсе с татуировкой оскаленной волчьей головы.

— Пожалуйста, зови меня Катериной, Дикарь. Я очень рада, что ты решил не наряжаться ради меня. Ходят слухи, что ты в последнее время ведешь себя как очень активный, дикий мальчик.

Для нас выдвигают стулья, и Коллекционерша садится, закидывая голые ноги на край сиденья, словно нарочно выставляя их напоказ.

— Прошу вас, угощайтесь, пока мы беседуем.

Мы с Лайлом садимся, но Дикарь предпочитает мерить комнату шагами позади нас.

— Мне нужна моя Регина, — рубит он.

В глазах Катерины на мгновение вспыхивает какая-то искра. Поскольку она крокодил, ее ауру трудно прочесть. Она от природы защищена своей триасовой кожей как от физического вреда, так и от ментального сканирования. Но моей силы достаточно, чтобы заметить яркую, ядовито-зеленую вспышку.

Значит, ревность.

— Нам известно, — произношу я, беря палочки и выбирая несколько кусочков суши, — что Аурелию продали на аукционе.

Дикарь крадется к аквариуму в углу, наклоняется и чуть ли не утыкается носом в стекло.

— Смотри не разбей, Дик, — предостерегает Лайл.

— Не разобью, — раздраженно отмахивается тот.

Коллекционерша смеется, слишком долго и наигранно.

— Подойди сюда, Дикарь. Я велела лишь слегка подогреть стейк, чтобы он был как раз в твоем вкусе. Или тебе больше по душе картошка фри?

Дикарь разворачивается и хмуро смотрит на выделенную ему тарелку:

— Без игр. Отвечай на вопрос.

Катерина облизывает губы и заправляет короткие черные волосы за ухо.

— Что ж, я слышала примерно то же самое. Хотя «сдана в аренду» было бы более точным определением.

— Вы были на первом аукционе, — чеканит Лайл. — И не станете отрицать, что видели остальных покупателей.

Она снова затягивается сигаретой, переводя взгляд с одного из нас на другого. Она что-то знает, но намеренно умалчивает.

Заметив краем глаза шевеление, я резко выкрикиваю имя брата. Дикарь поспешно выдергивает руку, которую уже успел по запястье погрузить в аквариум. Он виновато улыбается мне, вытирая ладонь о шорты.

— Показалось, что я там что-то видел.

— Неужели? — отзывается Коллекционерша. — Если тебе хочется кем-то там перекусить, милый, милости прошу.

Дикарь хмурится:

— Ты знаешь, у кого Аурелия, или ты просто тратишь наше гребаное время?

— Повежливее, — упрекает она, выпуская струю дыма в его сторону. — Если вам нужны сведения, вы знаете мою цену. — Ее взгляд многозначительно переползает на меня.

Желание вогнать палочки ей в глазницы едва не берет верх. Лайл, похоже, улавливает это состояние, потому что подается вперед.

— Коса спаренный самец, Катерина. Он не может.

— Не полностью спаренный, судя по тому, что я чую, — она задумчиво прищуривается, глядя на меня. — Такова моя цена. Если вы не можете выполнить мои условия, то никакой информации вы не получите, и точка.

Ради Аурелии я готов на все, даже продать свое тело, если бы она сама меня об этом попросила. Но она бы никогда этого не потребовала, а если бы узнала, то пришла бы в бешенство.