— Надеюсь, вскоре они порадуют нас хорошими новостями, — вскользь замечает Флорес.

По пути обратно к своему стулу я едва не падаю.

— Это значит, у нас появятся двоюродные братья или сестры? — хмурится Делайла. — Надеюсь, дядя Ксандер о нас не забудет.

Флорес усмехается:

— Уверен, что не забудет. Но ведь выведение потомства редких пород крайне важно для общины, верно, Аурелия?

К счастью, к этому моменту я уже успеваю сесть.

— Безусловно, — процеживаю я сквозь зубы.

Селена бросает на меня взгляд, полный неприкрытой тревоги.

— Надеюсь, от тебя мы тоже скоро дождемся хороших новостей, Аурелия, — подытоживает Флорес.

Я тупо пялюсь в тарелку, пока в животе закручивается темный вихрь предчувствий. Каковы планы короля драконов теперь, когда он лишился ученых Мейса? И что задумал сам Мейс?

Именно сейчас я особенно остро осознаю, что Ксандера нет рядом.

Следующие пятнадцать минут мы едим в полном молчании, и я прекрасно замечаю предостерегающий взгляд, который бросает на меня Селена.

— Что ж, нам пора, — произносит Флорес, отодвигая стул. Он делает мне знак рукой: — Идем, Аурелия.

Леди Дракос и Селена внезапно затихают. Стараясь не смотреть на них, я молча поднимаюсь и обхожу стол, направляясь к Флоресу. Одним взмахом его руки любая иллюзия нормального семейного завтрака испаряется: меня снова берут на поводок.

Мы выходим во двор к «Роллс-Ройсу» с уже заведенным двигателем.

Разумеется, вокруг нет ни единого змея. Ни Упыря, который мог бы оскалить клыки в язвительном приветствии. Только волки Лунарис, буравящие меня тяжелыми, безжалостными взглядами.

Мысли о Ракель, все еще запертой там, в темноте, не дают мне покоя. Минни и Стейси, должно быть, сами не свои от горя, но я хотя бы знаю, что они присмотрят за телом нашей волчицы.

Как бы жутко все это ни было, ничто не заставляет зловещий холодок так яростно пробежать по моей спине, как момент, когда Флорес Дракос распахивает заднюю дверцу «Роллс-Ройса» и улыбается мне.

Сжав челюсти, чтобы подавить подступающий страх, я забираюсь внутрь и втискиваюсь в самый дальний угол, чтобы он сел как можно дальше от меня. Два волка — самец и Регина Рубена — садятся на передние сиденья, и машина трогается к воротам.

Долгие поездки — это сущая пытка. Куда проще было бы лететь верхом на драконе, и я не понимаю, почему Флорес избегает этого пути. Коса всегда летал на Ксандере, чтобы добраться из Академии Анимус в город. Пусть это и было не слишком удобно, зато выходило куда быстрее, чем часами изнывать в автомобиле.

Флорес вставляет в уши наушники, достает ноутбук и большую часть дороги проводит за работой. Я же лишена подобных благ и вынуждена созерцать выжженные солнцем пейзажи за окном, пока в конце концов не начинаю клевать носом.

К моменту, когда мы прибываем на место, мои ладони затекают от того, что я на них сижу, в уголках глаз стоят слезы, а во рту пересохло так, словно я наглоталась пыли в австралийской глуши. Нервы натянуты до предела.

И все это время король драконов сидел, уткнувшись в телефон или ноутбук, напрочь меня игнорируя. Мне кажется, какая-то часть его натуры искренне наслаждается тем, что мой страх буквально пропитывает воздух в салоне. Тем, что мое сердце колотится так громко, что все трое хищников прекрасно его слышат. Я не пытаюсь заговорить или задавать вопросы. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Впервые нашей целью оказывается не город, а поместье в глубинке, где земля багряно-красная, а редкие пучки травы высохли до хруста. Мы подъезжаем к расположенным буквально посреди ничего воротам, увенчанным колючей проволокой. Их охраняют четверо полуголых зверей с винтовками на плечах.

Сидящий на пассажирском сиденье волк выходит переговорить с ними, ворота быстро открываются, и нам машут, пропуская на длинную, недавно заасфальтированную дорогу. Мы едем минут десять по пустынной частной территории, где по обе стороны нет ничего, кроме иссушенной земли. Со временем пустующие угодья начинают обрастать новыми рядами колючей проволоки, и когда я замечаю, что находится за ней, то мгновенно понимаю, кому принадлежат эти земли.

Справа от меня извивается искусственная река, и вдоль ее берега, греясь на солнышке, выстроилась длинная вереница крокодилов. Огромные, покрытые толстой кожистой броней рептилии лежат, слегка приоткрыв мощные пасти.

Слева показывается особняк — величественная резиденция из белого кирпича, которая своей формой напоминает хрупкого лебедя. От центрального здания крыльями расходятся пристройки, а четвертый этаж венчают высокие покатые крыши. Все чистое и абсолютно, сияюще новое.

Осознание того, что это поместье построено на кровавые деньги, заработанные на купле-продаже редких существ, лишь усугубляет ситуацию. Мне хватило воспоминаний Косы о Коллекционерше, чтобы понять это. Она занимается подобным уже больше десяти лет и отлично знает свое дело.