— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что похищение моей племянницы у меня на глазах планировалось как наказание для меня.

Она делает шаг назад и снова сглатывает. Наперекор страху, ее писклявый голос звучит резко:

— Я разрешаю их снять.

Я храню молчание.

Франческа прокашливается:

— Утром мы уезжаем. Самое время навестить родителей в их загородном доме. Они хотят повидаться со мной перед возвращением в Мельбурн.

— Надо полагать, вы с отцом уже все спланировали.

— Ты прав.

— До или после того, как ты с ним переспала?

Она безмолвствует от потрясения. Не знаю, с чего бы, ведь сегодня она даже не пыталась это скрыть. Как, впрочем, и в любую другую ночь.

— Раз уж ты не пожелал консумировать наш брак, он предложил… а я согласилась.

Я усмехаюсь:

— Не надейся, что это тебя как-то защитит. Он попользуется твоим телом, а когда новизна сотрется, вернется в объятия одной из своих любимых любовниц. Так было всегда.

Ее голос срывается на яростный крик:

— Ты не имеешь права говорить о подобных вещах! Только не после того, что ты сотворил!

Я поднимаюсь на ноги:

— Где ключ?

Она тянется к тонкой цепочке на шее и извлекает ключ из ложбинки между грудей. Когда она швыряет его, я перехватываю его на лету и отпираю кандалы, аккуратно опуская их на стол.

Сила возвращается, точно угасающая свеча, которая вдруг вспыхивает с треском. Мне приходится силой проталкивать магию вверх, прямо в пустые глазницы. На мгновение она приливает туда, формируя новые глазные яблоки, и веки с легким щелчком распахиваются над ними. Сначала перед глазами встает белая пелена, но затем она рассеивается, и проступают очертания темной комнаты, озаренной лишь тлением углей в камине.

Франческа стоит передо мной, нахмурившись и заняв оборонительную позицию, пальцы судорожно сжимают края халата.

Но мое внимание отвлекает кое-что у нее за спиной.

Я ловлю собственное отражение в позолоченном зеркале на противоположной стене. И внезапно не узнаю человека, который смотрит на меня оттуда. Пожалуй, я никогда его и не знал. Рука сама собой тянется к щеке, касаясь кожи под правым глазом. Тонкие шрамы от отцовских когтей. Старая боль пульсирует в глубине глазниц. Иногда я все еще чувствую фантомные боли, но чаще всего просто их не замечаю.

— Ему следовало покончить со мной в тот же день, знаешь ли, — негромко произношу я. — Никто бы не стал его останавливать. Но ему этого показалось недостаточно. Боль, которую он причиняет, всегда расчетлива. Он надеялся на долгую, мучительную смерть, которая растянется на годы. Такова была его… надежда.

А потом Коса и Дикарь нашли меня, беспомощно лежащего под проливным дождем. И они изменили все. Коса познакомил меня с Эко, и эта полярная акула научила меня видеть заново. Поначалу я был никудышным учеником, но в конце концов благодаря терпению обоих акул я все освоил.

Я и не знал, что звери способны на такое терпение. Что самцы могут проявлять столько мягкости и понимания к израненному подростку.

Лишь годы спустя я выяснил, что он — истинный матери Аурелии. Это знание потрясло меня в ту ночь на пляже, когда Афина Костеплет умерла на руках у Эко.

Мой наставник, зверь, сделавший мне бесценный подарок, тоже имел свою Регину. И он оплакивал ее утрату так, словно любил всем сердцем.

— Он поступил так, как считал правильным на тот момент, — цедит сквозь зубы Франческа. — Это было его право как отца.

Я уже почти забыл, что она до сих пор здесь стоит. Значит, она слышала историю о том, как у меня забрали глаза — скорее всего, из сплетен, потому что никто из слуг не докладывал, чтобы она расспрашивала об этом во время своих дотошных допросов.

— Защищать свое потомство — это тоже обязанность отца, — отзываюсь я все тем же мертвым голосом.

— Не смей дурно говорить о нем после того, как он принял тебя обратно, — произносит она, брезгливо кривя губы. — Он вовсе не обязан был этого делать.

И ценой, которую он затребовал, стало то, что я сам наложил на себя проклятие. Мой дракон расправляет крылья и недовольно фыркает. С возвращением силы он свирепо косится на меня, и обрывки воспоминаний о давно минувших временах вновь проносятся в уме.

Терзания. Это все, чего он от меня хочет. Вот только мертвец ничего не чувствует.

Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу из покоев.

— Куда это ты? — требует ответа она.

— Пойду обойду дозором наши земли, — бросаю я. — На рассвете буду готов к отъезду, как ты и просила.

Глава 54

Ксандер

8 лет назад

На пляже холодно, и я плотнее прижимаю к себе полы куртки, спотыкаясь о рыхлую песчаную насыпь.

— Блядь! — вырывается у меня крик.

— Давай я помогу…

— Нет! — Я резко отмахиваюсь от протянутой руки волка, но от этого движения окончательно теряю равновесие и валюсь в противоположную сторону. Коса ловит меня и уверенно возвращает в вертикальное положение.