— Я так больше не могу, Юджин, — хнычу я, закрывая лицо руками, пока он забирается ко мне на колени. Я плюхаюсь на задницу и крепко прижимаю его к себе. — Это так унизительно. К остальному я была готова, но когда меня выставляют напоказ перед этими тварями… — Я качаю головой. Из стороны в сторону. Из стороны в сторону. — Он стал совсем другим человеком. Намного, намного хуже, чем раньше. Ему даже не было жаль, что он запер Ракель. — Откинувшись на прутья за спиной, я даю волю слезам.

Хуже всего то, что я запуталась в событиях прошлой ночи. Когда я проснулась от движения рядом, все казалось каким-то нереальным. Я была уставшей, измученной, несчастной, только-только очнулась от его подростковых воспоминаний. И тут он потянулся ко мне с такой нежностью, и я сломалась.

Сломалась, как старая, источенная непогодой статуя, которая больше не в силах сдерживать собственный вес. Я безумно скучала по своим истинным, и эта жуткая душевная рана ныла чуть меньше от присутствия мужчины рядом. Теперь меня душит стыд при воспоминании о том, как он чувствовался на моей коже, на губах, в моей киске.

Я всхлипываю и тут же злюсь на саму себя.

— К черту все, — говорю я. — Что, если мы просто сбежим домой?

Юджин издает печальный клекот, будто полностью со мной согласен.

— Но мы не можем, — объясняю я ему. — Мы здесь, чтобы защитить друзей. Чтобы клыки моего отца не добрались до тех, кого я люблю. Дэмиен, скорее всего, убьет Генри и остальных нимпинов в отместку. А Флорес убьет Ракель. Нам придется придумать, как их вытащить.

Юджин издает сердитый звук в ответ.

Я еще несколько минут бормочу что-то Юджину, пока не замечаю, как под дверью промелькнула тень. Первой мыслью был Упырь, но я тут же отбрасываю ее: за крупным силуэтом следуют еще два, поменьше.

У двери раздается хихиканье, слышится свист открывающегося драконьего замка. Дверь распахивается, и в комнату влетают двое малышей.

— У нас секретная миссия, Лия! — Эммерсон резко тормозит перед моей клеткой, пока его сестра и Селена быстро заходят следом. Драконица закрывает за ними дверь, и я приподнимаюсь, мгновенно насторожившись.

Селена сегодня бледная — без сомнения, сказалась ужасная ночь в башне, где ее заперли. Она умыта и чисто одета, и ничто не выдало бы пережитого, если бы не бледный красный след на шее, который могут заметить только мои зоркие птичьи глаза. Когда она переводит взгляд на мою клетку, в ее глазах вспыхивает мрачный огонек.

— Лия в клетке! — хохочет Эммерсон. — Лия, а почему ты в клетке?

— Ага, почему ты в клетке? — вторит Делайла, а затем морщит носик. — Она же совсем маленькая для тебя.

— Людям не место в клетках, — тихо произносит Селена.

Я внимательно смотрю на нее:

— Как и в башнях.

В ее глазах вспыхивают искры.

— А вообще выглядит прикольно, — говорит Эммерсон, опускаясь на четвереньки, чтобы заглянуть внутрь. — Может, устроим тут ночевку?

— Нет, — быстро отвечаю я. — Это развлечение не для детей.

— А для кого тогда?

Я перевожу взгляд на Селену:

— Как вы вообще сюда попали?

На ее губах проскальзывает редкая улыбка:

— Маленькая лазейка в магии Ксандера. Он никогда не желает зла детям, поэтому его магия впускает их в любое место, которое он запер.

— Дядя Ксандер нас обожает, — кивает Делайла.

— Очень сильно, — подтверждает Эммерсон, протягивая руку и касаясь замка клетки. Без малейшего сопротивления дверца тихо распахивается на петлях. Мальчик тянется внутрь и гладит Юджина, тихонько воркуя себе под нос.

— Давайте подыщем какую-нибудь одежду, ладно? — предлагает Селена.

Я перевожу взгляд с открытой дверцы на детей и Селену.

— Вы уверены, что это хорошая идея?

— Ксандер и отец сегодня все утро проведут на долгом совещании, — отвечает Селена, и ее голос звучит странно и печально. — У нас есть как минимум три часа свободного времени.

— Свободное время! — радуются дракончики, вскидывая кулачки вверх.

Юджин возбужденно кудахчет, вырывается из моих тисков и выбегает из клетки.

Селена, которая, похоже, прекрасно видит все потайные двери в этой комнате, находит крошечный шкафчик с моими двумя платьями и протягивает одно мне. Делайла настаивает на том, чтобы помочь мне одеться, расправляет подол платья и натягивает рукава. Эммерсон непременно хочет причесать меня, и я стойко сношу это испытание, пряча гримасы боли.

Когда Делайла начинает искать мой поводок, Селена мягко объясняет ей, что люди поводков не носят.

— Но почему тогда дядя Ксандер каждый день водит ее на поводке? — Делайла упирает руки в бока.

— Дядя Ксандер поступает неправильно, — спокойно говорит Селена, — но мы поговорим об этом позже. Пойдем проведаем бабушку. Наверняка она нас уже заждалась.

Нас с Юджином выпроваживают за дверь, и мне до ужаса стыдно признаться самой себе, что без поводка на шее я чувствую себя как-то неестественно.

Неужели я так быстро к нему привыкла?