Мне требуется некоторое время, чтобы понять, за что именно извинялась леди Дракос. На следующее утро, когда Хизер сдергивает с меня покрывала, в воздухе отчетливо ощущается напряженная, суматошная атмосфера какого-то важного события. Похоже на утро перед свадьбой Ксандера, только куда хуже.

Ксандер по-прежнему не смотрит на меня и не разговаривает со мной. Вместо этого он снова приказывает Хизер не давать мне одежды. Вчера, вернувшись в клетку, я сняла платье и спрятала его под одеяло, чтобы ночью лучше укрыться. К счастью, сегодня утром я успела снять его до того, как с меня сорвали покрывала.

Я стою обнаженной перед Олли, Хизер и Ксандером, но на этот раз он пристегивает поводок к моему ошейнику вручную.

Он молча ведет меня вниз. Крыло Юджина слегка задевает мою щиколотку, давая знать, что он рядом.

Все это очень напоминает фильмы об ограблениях банков, где банковскому служащему с высочайшим уровнем допуска приковывают к запястью наручниками чемоданчик с чем-то ценным, чтобы он доставил его в хранилище.

Что-то настолько драгоценное, что его необходимо держать под замком.

Ксандер ведет меня в подземный комплекс, где уже ждут Упырь, Соломон и группа ученых.

К моему огромному неудовольствию, сегодня здесь присутствуют Мейс Нага, Дэмиен Агнис и Флорес Дракос. Что бы они ни думали о моей наготе, они держат это при себе. Вообще, все ведут себя тихо и смертельно серьезно. Никаких дежурных шуток или улыбок. Даже Упырю нечего мне предложить, когда я переступаю порог лаборатории со стальным столом.

— Ложитесь, мисс Костеплет, — мрачно говорит Соломон.

— Что вы собираетесь делать сегодня? — спрашиваю я, направляясь к столу так медленно, как только возможно. Из-за того, как установлен стол, я буду лежать ногами к смотровому окну, за которым все сидят. Жутко неловкая поза, особенно учитывая, что прямо там сидит мой отец. Я присаживаюсь на край, и рядом со мной с хлопаньем крыльев устраивается Юджин.

— Сегодня мы задокументируем ваше состояние, — произносит Соломон. — Пожалуйста, ложитесь.

Сердце бешено колотится, я покрываюсь потом. Неохотно закидываю ноги, стараясь держать их плотно прижатыми друг к другу, и опускаю голову на сталь.

— Время — ноль девять ноль-ноль, — диктует Соломон, пока двое змей ведут записи вручную и на ноутбуке. — Первое ноября. — Он заглядывает мне в глаза. — Состояние субъекта, Аурелии Нага-Костеплет, следующее. Лоб: без повреждений, обе брови на месте, оба глаза на месте, радужка васильково-синяя, склеры белые, с небольшими лопнувшими капиллярами с обеих сторон. Синеватые мешки под глазами. Нос, без повреждений… — Он прищуривается. — Линейку, пожалуйста. Ах да, двухмиллиметровый прыщик с правой стороны ноздри.

К моему глубочайшему ужасу, они продолжают подробно описывать состояние моего тела, вплоть до крошечных волосков, изъянов и даже родинок. В мой первый день они проделали нечто подобное, но далеко не в таких деталях. Он вскользь упоминает мои соски, что само по себе паршиво, но когда он добирается до низа живота, у меня начинается паника.

— Вам придется раздвинуть ноги, Аурелия.

Я резко перевожу взгляд на Упыря. Он все это время молча наблюдал за происходящим, возвышаясь надо мной, словно призрачный великан, — и ни следа того зверя, который всего несколько недель назад трахал меня до беспамятства.

— Но ведь все увидят.

— В этом-то и смысл, — безэмоционально заявляет Соломон. — Но если вам от этого станет легче, лорд Упырь временно закроет обзор.

— Спасибо, — сухо бросаю я.

Упырь небрежно подходит к торцу стола и скрещивает руки на груди. Я думала, он отвернется, но этот ублюдок, конечно же, хочет смотреть.

Я подтягиваю пятки и развожу колени в стороны. Соломон натягивает перчатки и раздвигает меня двумя пальцами. Действует он довольно осторожно, но это все равно чертова пытка. Пальцы на моих руках и ногах поджимаются от отвращения. Юджин сидит у моей головы, по-прежнему невидимый, и прижимается теплым тельцем к моей щеке.

И тут до меня доходит, чем именно они занимаются. Тем же самым, что делает владелец мебели, выставляя вещь на продажу в интернете. Документируют, что все детали на месте.

И меня поглощает та самая тьма. Холодная, глубокая, черная. Та, что с опасными, щелкающими зубами и глазами, которые видят чуточку больше.

Все мои чувства вытесняются и исчезают, пока я погружаюсь в этот холод.

Соломон справляется быстро, будто ему и самому не хочется этим заниматься.

— Девственность не сохранена. Анатомия вульвы в норме, повреждений нет.

Обычная Аурелия сжала бы ноги и испепелила бы присутствующих мужчин взглядом. Холодная Аурелия, большая белая акула, сводит их медленно. Соломон фиксирует состояние моих ног и ступней, после чего у меня берут кровь. Затем один из их орлов сканирует мои внутренние органы, и они заносят в протокол каждый из них.