У Флореса раздуваются ноздри, взгляд остается холодным и жестоким, пока он продолжает экзекуцию над дочерью, которая лежит на ковре ничком и еще какое-то время не шевелится, прежде чем его кнут исчезает в облачке черного дыма.

Я забиваюсь в угол, обхватив себя руками, дрожа от потрясения после одного из самых ужасных дней в моей жизни.

— Отведите ее в башню, — бросает Флорес слугам. — Выпустите на рассвете.

Я наблюдаю, как слуга и служанка поспешно подбегают, подхватывают Селену с пола и уносят.

В воздухе витает мерзкий душок, и пахнет тут мизогинией.

— Ксандер? — раздается слабый голос. Леди Дракос шевелится, все еще лежа на ковре. — Я чувствую такую усталость.

— Все хорошо, мама, — говорит Ксандер сквозь стиснутые зубы. — Слуги отнесут тебя в комнату.

Срочно прикатывают инвалидное кресло, и Ксандер бережно переносит туда мать. Леди Дракос выглядит нездоровой, серого цвета, и я вспоминаю, что говорил сегодня Титус.

Но ее болезнь не поддается логике. Драконья кровь должна защищать ее почти от любого обычного недуга, включая старость, а ей ведь всего за пятьдесят. Беспричинной усталости у таких существ просто не бывает. Во мне просыпается целитель, которому во что бы то ни стало нужно решить эту задачу.

Я снова перевожу взгляд на стол, где Ксандер, Флорес и Франческа вернулись к еде.

Рот кривится от отвращения, когда я понимаю, что на протяжении всего этого кошмара Франческа хранила молчание. Я с подозрением смотрю на нее, задаваясь вопросом, неужели все драконьи семьи такие и для нее подобный вечер вполне привычен.

— Ужин просто прекрасен, — беззаботно роняет Франческа, выпрямившись как струна. — Мои комплименты шеф-повару, Ваше Величество.

— Называй меня Флорес, пожалуйста. — Он одаривает ее снисходительной улыбкой.

Ужин заканчивается, и мы возвращаемся в свои комнаты в гнетущем, безмолвном настроении. Никаких вечерних игр в гостиной сегодня нет. Нет детей, которые могли бы отвлечь мои мысли от тьмы, упорно разъедающей меня изнутри.

Позже той же ночью, когда я уже забралась в клетку и прижалась к Юджину, Ксандер уходит. На самом деле — вылетает из комнаты в ярости.

— Я полетаю, — бросает он через плечо.

— Позволь мне полетать с тобой! — воркует Франческа. — Я бы с удовольствием составила тебе компанию.

— Нет. — Он хлопает дверью прямо перед ее лицом.

Сквозь щель в черной ткани я наблюдаю, как Франческа сжимает кулаки и поджимает губы. В конце концов она топает ногой, открывает дверь и выскальзывает наружу.

Внезапно стены клетки словно начинают давить на меня, сжимая пространство. Черные прутья кажутся зубами, одеяла — иглами. Ощущение, будто я в склепе. Я растираю плечи от озноба, который никак не связан с прохладой ночи.

Слезы катятся градом, и я не сдерживаю их, закрывая глаза, пока тишина давит на меня, а события прожитого дня проносятся в голове. Я не понимаю, что чувствую, но знаю одно: мне нужно выбраться из этой чертовой клетки.

Я хватаюсь за металлические прутья и дергаю их.

— Выпустите меня, — хнычу я. — Я хочу домой.

Юджин кудахчет рядом, но я отталкиваю его.

— Достань ключ, Юджин, — сквозь слезы умоляю я. — Достань ключ, пожалуйста.

Юджин вылетает из клетки пулей, оставляя за собой колыхаться плотную ткань. Теперь я рыдаю в голос. От физической боли из-за кучи травм, полученных за эту ночь, — я исцелила поверхностные раны, но Ксандер дергал меня от стола по всей комнате до самого пола, и тело ноет так, словно меня сильно избили. Унижение этого дня, тоска по моим парам и путаница из-за поцелуя Ксандера. Его губ на моей коже.

А потом этот кошмар за ужином. Селена совсем одна в какой-то башне, обгоревшая и истекающая кровью. И угрозы Флореса отобрать малышей?

Лязг привлекает мое внимание к дверце: Юджин клювом пытается вставить ключи в замок.

Со всхлипом я забираю их у него, дрожащими руками возясь с замком три бесконечные секунды, прежде чем мне удается провернуть ключ, и раздается щелчок.

Я вылетаю наружу, словно за мной гонится чудовище.

За мной и правда гонится чудовище — мои собственные чертовы решения. Последствия настигают меня, жестко и стремительно.

Тяжело дыша, хватая ртом воздух, я озираюсь по сторонам. Я измотана, слаба так же, как леди Дракос, и у меня кружится голова. Кое-как добравшись до кровати, я опускаюсь на темно-бордовое покрывало. Его чертова бархатная мягкость не сравнится с полом моей клетки. У меня не было ни одной ночи нормального сна с тех пор, как я здесь очутилась, и сейчас я ощущаю каждую секунду этого недосыпа. Я сглатываю, оглядываясь на плотные ворсистые одеяла и мягкие, пышные подушки.

Просто минутная передышка. Это все, что мне нужно. Минни всегда говорила, что после хорошего ночного сна все проблемы кажутся не такими страшными.

Я ложусь, и матрас кажется облаком для моих ноющих костей, а простыни — шелком для кожи.

Где-то там, в пространстве вокруг меня, перепуганный женский голос шепчет в сотый раз: Не открывай ее.

Погружение в сон похоже на погребение заживо. И я принимаю его с распростертыми объятиями.

Глава 37