В спальне темно. Я тру виски, пытаясь прогнать стоящую перед глазами картину кровавой схватки на мечах. Хотя лица выглядят иначе, я узнаю каждого и точно знаю: тем высоким блондином, что принял смертельный удар ради брата, был я.

Выдохнув черный дым, я закрываю за собой дверь и осматриваю погруженную во мрак комнату. Франческа крепко спит на своей половине кровати, натянув одеяло до самого подбородка, а клетка Отродья, как обычно, занавешена на ночь. Капли дождя барабанят по открытым створкам двойного окна — так даже лучше. Дождевая вода струится по стеклу, отбрасывая блики на постель. Стараясь не разбудить жену, я скольжу под одеяло.

В голове стучит в такт пульсации члена — потребность в разрядке копилась во мне слишком долго. Прикрыв глаза одной рукой, правой я позволяю блуждать где вздумается: вниз по жесткому рельефу живота и еще ниже, к ненасытному зверю между бедер, который ныл весь день. Яйца налились тяжестью, требуя облегчения.

Я слегка приоткрываю глаза, лишь бы увидеть очертания тела анимы рядом со мной.

Моя жена.

Крик пронзает череп, и фрактальное видение кровавой погони на мгновение ослепляет меня. Я осознаю, что потянулся к ней, только когда пальцы касаются гладкой, роскошной кожи. Закрыв глаза, чтобы не видеть лица, я провожу ладонью по ее плечу.

Она издает тихий сонный звук, который мог бы показаться милым, если бы меня так не воротило от ее характера. Франческа вздыхает, и воздух наполняется ароматом возбуждения, когда она поворачивается ко мне.

По крайней мере, она не сможет заявить, будто я не исполняю супружеский долг. Чего доброго, еще побежит докладывать отцу каждую деталь. Ее возбуждение настолько сильное, что забивает мне ноздри, не оставляя места ни для каких других запахов и мыслей. Это влечет меня глубже в пучину собственного вожделения; я убираю длинные пряди с ее лица и приподнимаю его к себе. Впиваюсь в ее губы, чувствуя пьянящий и сладкий вкус. Чертовски сладкий.

Она ахает мне в рот.

И это пробуждает во мне нечто первобытное. Рычание вырывается из груди, жадность и похоть полностью подчиняют меня себе. Ее запах — боги, этот запах решает все, и мой дракон довольно поводит головой. Я сбрасываю с нее одеяло, скольжу рукой по изгибу восхитительной талии, вниз по гладкому бедру к подколенной впадине. С очередным рыком я закидываю ее ногу себе на бедро, мой член болит от напряжения, твердый как обсидиановый камень.

— Ты нужна мне, — бормочу я. — Блядь, как же ты мне нужна.

Она скулит, собственная первобытная похоть заставляет ее выгибаться, тереться кожей о мою голую кожу, доводя меня до хрипов и полубезумия. Член дергается и упирается ей между ног, головка утопает во влаге.

Она вскрикивает, и я тоже, начиная двигать бедрами в жадном желании полностью измазаться в этой сладкой смазке. Я сжимаю ее грудь, и она выгибается навстречу, издавая похотливый стон. Запах ее мокрой киски пьянит, и я внезапно не могу думать ни о чем другом, кроме того, какова она будет у меня во рту, на языке, на всем моем лице. Хочется покрыть этой сладостью все тело.

— Хочу попробовать тебя на вкус, — хриплю я и спускаюсь ниже, целуя кожу. Центр груди, дорожка вниз по телу. Вкус почти оргазмический, словно шведский стол из всех идеальных деликатесов мира. Чем ниже я спускаюсь, тем лучше становится; я собственнически сжимаю ее бедра, когда губ касается пушок мягких волосков.

Я считал ее сторонницей полной депиляции, но какая, к черту, разница, если это амброзия, если я жажду ее так же сильно, как жажду гребаного неба.

Она вскрикивает, когда я целую линию у основания половых губ. Я провожу языком по самому центру, слизывая капли ее пьянящего сока. Проникая языком между губ, я глухо стону: нектар попадает в рот, одновременно распаляя меня и охлаждая воспаленный мозг. Ментальное облегчение, которое я испытываю, не идет ни в какое сравнение с прежним: я ласкаю ее киску, изучая нежную кожу словно опытный исследователь. От легкого толчка в клитор она вскрикивает, запускает пальцы мне в волосы и тянет именно так, как я люблю. Я припадаю губами к ее клитору, слегка посасывая его, и с удовольствием ловлю ртом хлынувший поток горячей смазки. Я опускаю руку и вовсю ласкаю себя, смакуя это лакомство и чувствуя, как твердый ствол отзывается на удовольствие во рту.

Я сжимаю основание почти с жестокой силой, выдаивая член и чувствуя, как вздуваются вены. Предэякулят покрывает широкую головку, и я представляю, как мой язык порхает по ее самой чувствительной точке, и ухмыляюсь, чувствуя, как она мечется и едва не давится стоном. Я безжалостен в желании получить еще больше этого внезапного наслаждения и двигаю рукой по стволу тяжело и быстро, будто уже нахожусь внутри нее.