Мы выходим прямиком на улицу, к ожидающей колонне автомобилей и армии змей с обнаженными автоматами.

И все это ради меня? Надо же, какое веселье.

Останься здесь, — предупреждаю я Юджина. — Туда, куда мы направляемся, тебе нельзя.

Я чувствую его нежелание, но он послушный петух и подчиняется мне.

Поездка долгая и скучная. Пожалуй, это дает мне время подумать. Время разложить все по полочкам. Время рассчитать шаги. Не знаю, чего человеческая ипостась Аурелии ожидала от этой капитуляции перед врагом.

Холод спасает меня от того, чтобы не взбеситься, как это случилось однажды давным-давно. Хотя, наверное, в каком-то смысле этот холод и есть акулья версия бешенства. Ведь как иначе мне справиться с тем, что я натворила?

С тем, что вот-вот произойдет?

Ты сама сделала этот выбор, — говорю я себе. — Леди Костеплет жертвует собой ради друзей. Жертвует своей кожей. Своим чревом. Своей честью. Потому что сегодня вечером великие звери будут сражаться за право купить нас. И если раньше они пускали в ход когти и клыки, то сегодня они воспользуются силой современного мира — деньгами.

Я тяжело и затяжно вздыхаю. В конце концов, когда я закрываю глаза, мне снятся мои пары. Но это далеко не приятный сон, потому что Дикарь, Коса и Лайл с ног до головы покрыты кровью.

* * *

Ровно через пять часов грузовик с грохотом останавливается, и я даже сквозь толстые стены фургона понимаю, что мы в городе. Оживленная энергия людей, анималия и их субботних ночных развлечений вибрацией отдается на моей коже и в волосах.

Вот только это ведь не просто гул большого города, верно?

Замки щелкают, и двери бесшумно распахиваются, являя моему взору Упыря с зажженной сигаретой в зубах. Снаружи ждет вдвое больше охранников, чем обычно.

— Столько шумихи, — невинно говорю я, пока Упырь поднимается в кузов, отчего тот качается из стороны в сторону. — И ради кого бы это?

Его тени сегодня разгулялись в полную силу, превращая его в истинное порождение ночи — едва ли можно различить очертания тела, а края тьмы выжидающе подергиваются вокруг него, словно зловещая аура.

— Ради меня, конечно, змейка, — хмыкает он, наклоняясь, чтобы отпереть обе пары стальных кандалов там, где они прикованы к стене грузовика. — Все хотят урвать кусочек от этого. — Он широким драматичным жестом указывает на себя.

Моя анима тоже не прочь урвать от этого кусочек. Но она такая же чокнутая, как и все ее пары, поэтому моя акула просто ее игнорирует.

Меня поднимают на ноги, и когда мы подходим к краю кузова, я вижу, что у погрузочной платформы массивного мрачного здания меня встречает особый почетный караул. Змеи выстроились живым коридором по обе стороны, прижимая автоматы к груди. Все семь генералов на месте, а в самом конце Мейс Нага, Флорес Дракос и Ксандер стоят, точно отец, сын и святой дух.

Я мысленно посмеиваюсь над собственной шуткой, пока Упырь спрыгивает на землю и снимает меня с машины. Значит, я — Мария. Они ждут, что я произведу на свет спасителей их вида.

В ближайшем клубе грохочет танцевальная музыка, и я знаю, что мне явно не туда.

Люди с таким количеством денег, которое потребуется сегодня вечером, — элита анималия и человечества — не слушают танцевальную музыку перед тем, как совершить покупку.

— Они слушают крики невинных, — бормочу я.

Ближайшие бойцы змеиной милиции настороженно косятся на меня, пока Упырь ведет меня под локоть. Они смыкаются за нашей спиной, отрезая любую надежду на побег.

— Так уютно, — цедит Упырь. — Просто одна большая, счастливая семья.

Три зловещих зверя расступаются, открывая картину, от которой я удивленно приподнимаю брови.

— Как средневеково, — размышляю я. — Как варварски.

Потому что передо мной на старинных колесах стоит огромная, в человеческий рост, птичья клетка из обсидиана и кованого железа. Прутья вмонтированы в тяжелое обсидиановое основание и устремляются вверх, словно молящие о помощи руки, соединяясь на самом верху. Вдоль прутьев и на полу через равные промежутки расположены жестокие металлические шипы, оставляя внутри лишь крошечный свободный пятачок.

Человек, который окажется внутри, будет исколот шипами по всему телу. Невозможно пошевелиться, чтобы не рискнуть быть проткнутым. Абсолютный узник.

Флорес со скучающим видом переводит взгляд на Упыря, когда мы останавливаемся перед ними:

— Вам было приказано заткнуть ей рот, генерал.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — ухмыляется Упырь. — Привык отдавать приказы, а не выполнять их. — Он делает жест кому-то позади нас, и из рук в руки передается металл. — Открывай ротик, змейка.

Я с отвращением смотрю на кляп-шарик, прежде чем открыть рот. Кажется, каждый чертов зверь в округе пялится на меня, пока Упырь вставляет металлический шар между моих зубов и туго затягивает ремни на затылке. Скрип старых петель подсказывает, что кто-то открыл клетку на колесах, и меня разворачивают, направляя к металлическим ступенькам, встроенным в платформу.