А уж шпионить за людьми и вовсе плевое дело.

Непослушных мальчиков сегодня найти нетрудно. Когда оставляешь за собой кровавый след, хищникам легко его взять.

К тому же Дикарь в последнее время почти не моется, что еще сильнее облегчает задачу. Следуя за нюхом, я выслеживаю волка на крыше пятиэтажного жилого комплекса. Там обустроена зона с бассейном и барбекю, где валяются остатки звериного ужина: крупные кости и пакетики из-под томатного соуса. Притаившись в кроне одного из высоких деревьев, возвышающихся над зданием, я получаю отличный обзор.

Он голый, как и следовало ожидать. Загорелая кожа отчетливо видна сквозь тени на крыше, где он сидит, свесив ноги с края и прислонившись головой к солнечной батарее.

На осунувшемся лице застыло тоскливое выражение, он устремляет взгляд на луну и хмурится, будто глубоко задумался.

Губы шевелятся, словно он шепчет что-то, и я напрягаю слух, чтобы проверить, не сошел ли он окончательно с ума, начав разговаривать сам с собой.

— Я скучаю по нашим обнимашкам, — шепчет Дикарь. — Почему ты не возвращаешься ко мне? Объятия Лайла совсем не такие классные.

Какой грустный, жалкий щенок.

Я тихонько усмехаюсь. Дикарь замирает, почуяв меня, и я закатываю глаза, прежде чем явить себя.

Лев и акула тоже улавливают мое присутствие — и точно: тяжелый шорох открывающейся стеклянной двери сообщает, что прибыли оба зверя.

Я снова обращаюсь в тень, перелетаю разделяющее нас расстояние и обретаю плоть, соскользнув на искусственный газон у бассейна. Дикарь вскакивает на ноги и вальяжно подходит, хмуро глядя на меня. Лайл и Коса стоят позади него; в колеблющемся неоново-синем свете бассейна они светятся, точно мертвецы.

— Вы пропустили вечеринку, — заявляю я. — Не переживайте, я принес тортик. — Я швыряю Дикарю свой маленький подарочек, и тот ловит его. — Это ее.

— Это не ее, извращенец ты хренов! — вопит Дикарь, размахивая обгоревшим пальцем ноги, точно дирижерской палочкой.

— А, ну да, ты прав, не ее, — усмехаюсь я. — Погоди, а ты уверен? Должно быть, перепутал. Дерьмо. Столько оторванных конечностей в последнее время вокруг. — Вообще-то палец принадлежал одному из подстреленных змей, и я прихватил его в качестве сувенира, но им об этом знать необязательно.

— Чего тебе надо, Упырь? — спрашивает Коса, засунув руки в карманы, чтобы показать, что не видит во мне угрозы. Смелая акула.

— Короче, — продолжаю я, пока Дикарь зашвыривает палец в бассейн, куда тот шлепается с легким всплеском. — Она просила передать, чтобы вы завязывали со своим кровавым угаром.

Лайл прищуривается, делая шаг вперед.

— Ты врешь. Она могла бы сказать нам сама.

Я снимаю перчатку и демонстрирую пальцы, на которых засохла кровь — все могут на нее полюбоваться. Это ее кровь, соскобленная с пола, когда она ободрала колено.

— Она не желает с вами разговаривать.

Дикарь бьет кулаком в кирпичную стену справа от себя, а Лайл рычит.

Но именно Коса, этот хладнокровный ублюдок, заставляет мое сердце забиться чаще. Он делает шаг вперед и с убийственной серьезностью, от которой у меня на затылке волосы встают дыбом, произносит своим медленным, размеренным хрипом:

— Передай ей, что не ей решать, как все сложится.

— Да, она должна быть здесь, чтобы отдавать нам приказы Регины, — вставляет Дикарь, как потерянный щенок. — Иначе не считается. И еще нам нужно вернуть Ракель.

— Знать не знаю никакой Ракель.

Дикарь запрокидывает голову и стонет.

— Семья Дракос удерживает в телепатическом плену волчицу-анима, — поясняет Лайл. — Тело находится в Академии, но разум заперт здесь. Нам нужно вернуть ее, иначе это может ее убить.

— Темная магия, — размышляю я. Как раз в моем вкусе. — Ну, это будет вам дорого стоить, — резонно замечаю я, закладывая большие пальцы за ремень.

— То, что ты пришел сюда без моей Регины, тоже будет тебе стоить, — роняет Коса. Забавно: он сейчас так похож на змейку, когда та включает свой холод. Интересно, насколько хорошо это у него работает.

— А что насчет предателя? — подает голос Дикарь, скаля на меня зубы.

Я издаю мрачный смешок, вспоминая увиденное сегодня.

— О, он там развлекается на полную катушку, это уж точно. Он…

Мне следовало почуять атаку за милю, но, честно говоря, эти трое — пожалуй, единственные существа в мире, способные напасть на меня врасплох.

Дикарь вонзает клыки мне в ногу, а зубы Косы находят мою шею. Лев обхватывает торс сзади, намереваясь свалить на землю.

— Ну вы и психи, — выдаю я, скаля клыки, пока мы летим по воздуху и с оглушительным всплеском обрушиваемся в бассейн. Остается только одно — обернуться.

Глава 35

Дикарь

Бороться с Упырем — все равно что бороться со старым огромным валуном, пока ему не приходится задействовать свою змеиную суть и обернуться.