Кто-то в толпе издает ликующий клич, и в ту же секунду его подхватывают остальные, пока Дикарь берет ошейник и защелкивает на шее Ксандера. Звери в зале ревут от одобрения: они кричат, воют и топают ногами, а Дикарь берет Ксандера за поводок и гордо шагает вперед, выставив цепь напоказ, словно трофей.

Я протягиваю руку за золотой цепью, и Ксандер ловко, по-лягушачьи, запрыгивает на сцену, отчего Клюв и еще несколько человек прыскают со смеху. Коса перехватывает поводок и с благоговением передает его мне. Я принимаю цепь, а Ксандер устраивается у моих ног и преданно заглядывает в глаза, словно ждет одобрения. Я смотрю на звенья в своих руках.

— Я твой раб, — произносит он, перекрывая гул толпы. — И хочу, чтобы все это видели.

Минни за моей спиной медленно выдыхает.

— И ты будешь делать абсолютно все, что она пожелает?

— Все что угодно, — подтверждает Ксандер.

— Надо бы составить список, — бормочет Минни, пока Дикарь и Клюв поторапливают всех на выход.

— Завтра, — рассеянно отзываюсь я, глядя сверху вниз на огромного дракона, который не сводит с меня глаз. — Нам пора ложиться спать.

Друзья прощаются с нами, на прощание награждая Ксандера свирепыми взглядами. Йети берет Минни за руку на выходе, и я не могу не сочувствовать этому сибирскому тигру. Когда-то они с Ксандером дружили. Не знаю, затянется ли эта рана хоть когда-нибудь.

Одним-единственным поступком Ксандер уничтожил собственную жизнь, и, кажется, до него это наконец-то доходит.

— Регина. — От раздавшегося над самым ухом голоса Косы я вздрагиваю от неожиданности, но тут же мягко улыбаюсь ему.

— Пошли. — Золотая цепь кажется мне холодной и чужеродной вещью.

— Регина! — громко зовет Дикарь, распахивая объятия.

— Да, любовь моя?

Он так и сияет, подхватывая меня за талию и бережно опуская со сцены на дощатый пол.

— А можно завтра будет моя очередь?

Я понимаю, что он кивает на золотую цепь. Ксандер спрыгивает со сцены и, пока мы выходим из комнаты отдыха, ковыляет за нами на карачках, как медведь. На лице Лайла написано глубокое недовольство, и я с ним полностью согласна.

— Можешь не ползти, — говорю я. — Так мы плестись будем до утра.

Ксандер выпрямляется во весь свой огромный рост. Со стороны мы, должно быть, выглядим нелепо: он — больше двух метров, и я — со своими метр семьдесят, ведущая его на поводке.

— Спасибо.

Дикарь сердито косится на Ксандера и припускает вперед, показывая дорогу к нашим комнатам. Стоит нам подойти к лестничному колодцу, как я с содроганием оцениваю взглядом три пролета.

— Я могу понести тебя, — предлагает Ксандер.

— Еще чего, — убийственно мягко роняет Коса.

Я отдала им приказ Регины не нападать на него и уж тем более не убивать, ведь даже если не брать в расчет сочащуюся из Косы сдерживаемую ярость, такой исход более чем вероятен. Могу себе представить, как тяжело им будет терпеть его присутствие. Да мне и самой несладко.

Магия Лайла обволакивает мое тело, точно теплые объятия, и я отрываюсь от пола: он аккуратно поднимает меня по воздуху вдоль ступеней. Чувствую себя круглой дурой, когда вот так лечу, ведь это совсем не похоже на полет птицы, и очень смущающе. Когда до верха остается три ступени, я прошу его опустить меня.

— Мне нужно разрабатывать мышцы, — спокойно говорю я, хотя уже заранее кривлюсь от предчувствия боли. — Лучше начать прямо сейчас.

Четыре пары глаз и Юджин следят за мной как коршуны, пока я натужно приподнимаю покалеченную ногу, ставлю ее на следующую ступеньку и переношу на нее вес. Вцепившись в перила, я подавляю вскрик, когда кость прошивает острая, как молния, боль. Мне удается вовремя подтянуть здоровую ногу, и я морщусь и тяжело дышу от этих мучений.

— Если больно, остановись! — с тревогой кричит мне снизу Дикарь.

— Нет, не надо, — вмешивается Ксандер. — Тебе нужно пересилить эту боль, Аурелия. Только так нога заживет.

— Тебя, блядь, вообще кто спрашивал? — огрызается Лайл.

— Скажи спасибо, что моя Регина стоит между мной и тобой, — тихо произносит Коса.

Ксандер прикусывает язык.

— Все нормально, — отзываюсь я, чувствуя, как лицо внезапно обдает жаром. Я заношу ногу на следующую ступеньку, но на этот раз сдержать крик не удается: боль едва не сбивает с ног. — Черт. Нет, не нормально.

Руки Ксандера ложатся мне на талию, и на лестнице тут же раздается тройное глухое рычание. Однако он и не думает убирать ладони.

— Пожалуй, пока лучше избегать лестниц, Аурелия.

Яростная магия Лайла резко подхватывает меня и переносит через последнюю ступеньку. Я бросаю на него мрачный взгляд через плечо, пока ковыляю по коридору, а он виновато смотрит в ответ. Дикарь тянется, чтобы приобнять меня за плечи, но я выставляю ладонь:

— Я сама. — Не знаю, кого я пытаюсь в этом убедить — его или себя, но меня внезапно накрывает злость.

Дикарь понимающе кивает и подстраивается под мой черепаший шаг, пока я сердито уставилась в пол.

— Как мы сегодня ложимся спать, Регина?