— Хм, — тянет Сабрина, вальяжно подходя к нам в сопровождении двух своих молчаливых телохранителей-леопардов, Блейда и Блэра. — Выглядит так, словно по нему прошлись гигантской теркой для сыра.

Мы все опускаем взгляды на мой голый пресс. Она права: крови там больше, чем кожи.

— Моих рук дело, — с гордостью заявляет Дикарь.

— Что ж, — раздается из-за их спин голос Минни. Мардук и Йети угрюмо буравят меня взглядами. Она победоносно потрясает новой фиолетовой папкой, раздувшейся от отпечатанных листов. — А вот и наш список.

Они замышляют мою погибель.

Резкий вдох выдает Аурелию, которая наконец пробивается сквозь толпу вместе с Лайлом и Косой. Дикарь с гордостью вручает ей золотой поводок, и она принимает его, на ее лице застывает маска полнейшего равнодушия.

Птичья магия едва ощутимо касается меня, но тут же отдергивается, словно она вовремя спохватилась.

Ее естественный инстинкт — исцелить меня.

Я стискиваю челюсти, следуя за ней в столовую, чтобы заглушить колющую боль, которая внезапно пронзает грудь, куда сильнее, чем боль от содранной кожи. Пальцы Аурелии намертво обхватывают золото, костяшки побелели. Она дрожит.

Мне хочется просить прощения снова и снова, бесконечно, до умопомрачения. Но слова здесь бесполезны.

Имеет значение только моя кровь. Только моя боль. Это соразмерно той цене, которую заставил заплатить я.

— Ему ведь наверняка нельзя нормальную еду, — цедит Сабрина, брезгливо кривя рот, пока они пристраиваются за нами в очереди к шведскому столу.

— Мне они давали собачий корм, — тихо произносит Аурелия. — Сухие гранулы.

Холодное, потрясенное молчание расползается по очереди, точно гноящаяся рана. Кровь капает с моего изорванного тела, пачкая пол. Воздуха в легких внезапно начинает не хватать.

— Я не стану есть, — говорю я.

— Решил устроить голодовку? — подает голос Минни, прижимая папку к боку. — Поглядим, на сколько тебя хватит. Уверена, где-то здесь у нас завалялся собачий корм.

Я наблюдаю, как Аурелия набирает себе еду, которой сегодня совсем немного. Тосты, яйца, немного черники и холодный кофе. Тереза и Рональд следят за раздачей, и ближе к концу очереди Тереза подходит и обнимает Аурелию.

— Поговорим позже, — говорит анима-казуар, и в ее серых глазах вспыхивает радостный огонек. — Минни кое-что попросила у меня на утро.

Эта тигрица времени зря не теряет.

Тереза бросает на меня брезгливый, глубоко возмущенный взгляд, от которого кажется, будто она мечтает пинком выбить мою душу из тела.

Под прицелом всеобщих взглядов мы садимся за наш привычный общий стол в глубине зала. Для Сабрины и ее новых суженых принесли дополнительные стулья, а Минни следит за тем, чтобы Аурелия заняла место во главе стола. Без лишних слов я занимаю свое место, опустившись на колени рядом с ней.

— Какой послушный мальчик, — язвительно бросает Сабрина. Потеряв собственных суженых, она восприняла разрыв моей связи с Аурелией как личное оскорбление.

Из-за моего роста даже на коленях моя голова возвышается над столом, так что мне приходится вдыхать ароматы чужой еды. Дикарь намеренно усаживается прямо рядом со мной, однако куда больше меня интересует реакция Лайла и Косы. Оба они побывали в клетках — Лайл в буквальном смысле, Коса в фигуральном, ведь он долгие годы наблюдал за тем, как в неволе держали его мать. Вид ошейника на мне уязвляет их, но вовсе не потому, что они считают это несправедливым. Это слишком сильно бьет по больному месту, однако они терпят, потому что я это заслужил.

Это лишь укрепляет мою уверенность в том, что я обязан пройти через это.

После завтрака мы отправляемся на первое занятие — групповую терапию, где собираются и анимы, и анимусы. Если физическая расправа Дикаря казалась мне суровой, то это была лишь разминка перед той поркой, которую приготовили для меня анимы.

Глава 85

Аурелия

— Мне не по себе от этого, — признается Райленд, наш куратор, когда я вхожу в класс, ведя Ксандера на золотом поводке.

— Ну и отлично, Рай-Рай, ведь твоего мнения никто и не спрашивал, — легкомысленно роняет Дикарь.

Зрачки Райленда расширяются, едва следом за мной заходит Коса.

— Какие-то проблемы? — тихо и хрипло уточняет мой акула.

— Н-нет, мистер Харкорус. Вовсе нет, — Райленд поджимает губы и принимается перебирать бумаги в руках.

Тереза подбирает слова деликатнее, хотя, как мне кажется, в глубине души она считает, что Ксандер это заслужил.

— Нам нужно многое обсудить, — медленно произносит она, жестом приглашая меня сесть. Я опускаюсь на стул, а Ксандер послушно встает передо мной на колени. — Но я не хочу, чтобы он залил кровью весь ковер. Это негигиенично.

— Справедливо, — соглашается Лайл. — Залечи кожу ровно настолько, чтобы не текло.