— Кровать Ксандера все еще на месте, — отвечает Лайл. — Ради него никто ничего менять не станет.

— Можете запереть меня в клетке, если хотите, — предлагает Ксандер.

— А это мысль, — Дикарь трет подбородок. — Я за то, чтобы согласиться. Глядишь, у меня хоть капельку поубавится желание прибить его.

Я резко разворачиваюсь и гневно смотрю на них:

— В клетке неудобно!

Коса не выдерживает. Он берет меня за руку, и когда понимает, какая она непривычно горячая, моя злость улетучивается. Я ведь видела его воспоминания. Ему ничуть не легче. Я ободряюще сжимаю его ладонь.

— Тебя заботит мое удобство? — как бы невзначай спрашивает Ксандер.

Я редко рычу, но сегодня этот звук отчетливо вырывается у меня из груди.

— По-моему, тебе лучше закрыть рот.

— Как прикажешь.

Я еще секунду подозрительно кошусь на него, прежде чем двинуться дальше. К этому всему придется очень долго привыкать.

* * *

Когда парни сходили в душ перед сном, а Юджин облюбовал себе место на подушке, я отстегиваю цепь Ксандера. На ней самый обычный карабин, потому что разбираться с этой их хитровыдуманной защелкой одним движением пальцев у меня не было времени. Он уходит в ванную, а я замечаю, что трое моих суженых сверлят спину Ксандера взглядами, скрестив руки на груди и насупившись от ярости.

При виде этой картины я мягко улыбаюсь.

— Ну и ворчуны, — говорю я, ковыляя к постели. — Срочно обнимите меня кто-нибудь, пока я не сгорела.

Они тут же выныривают из своих кровожадных фантазий, в которые дружно погрузились, и бросаются к кровати. Сегодня на мне шелковая сорочка — из-за травмированной ноги теперь придется носить только платья. Стоит мне устроиться посередине, как Коса и Дикарь подсаживаются по обе стороны от меня. Лайл медленно забирается на постель — настолько по-кошачьи грациозно, что у меня перехватывает дыхание от обжигающего взгляда его глаз.

Он приближается к моему лицу, и его губы едва касаются моих, когда он заговаривает. От его дыхания пахнет мятной зубной пастой, которой мы пользуемся.

— Я так горжусь тобой. — Он трижды целует меня в губы, после чего снова сползает чуть ниже. В руках у него баночка с тигровым бальзамом, и он принимается осторожно втирать его мне в колено.

От этой боли одновременно и хорошо, и плохо. Вообще-то мне бы не помешало исцеление дракона, которым владеет Ксандер. Но просить его я не собираюсь, поэтому направляю собственную магию вниз, к бедру, чтобы унять воспаление.

Дикарь ловит момент и целует меня, ласково обхватив ладонью мою щеку. Его губы для меня — истинное блаженство. Это дарит колоссальное утешение после долгого и тяжелого дня, особенно в сочетании с массирующими пальцами Лайла и поглаживаниями Косы, который мягко ведет большим пальцем по моему левому бедру.

Дикарь отпускает меня и кладет голову мне на плечо, устроившись со своим блокнотом для стихов и набросков.

Коса протягивает мне книгу с прикроватной тумбочки, и ровно в этот момент в комнату вальяжно заходит Ксандер. На нем нет ничего, кроме крошечных черных боксеров, подтянутые мускулы перекатываются под кожей, пока он вытирает полотенцем длинные волосы.

— На вечер тебе стоит обзавестись электронной читалкой. У моей сестры такая есть, — бросает он на ходу, проходя мимо нашей кровати.

Парни провожают его взглядами: их головы поворачиваются синхронно, словно у трех верблюдов, отслеживающих каждое его движение.

— Я орлица, помнишь? — замечаю я, когда он плюхается на односпальную кровать у окна.

— Ты что, — рычит Дикарь, — намекаешь, будто мы не обеспечили ее всем необходимым?

Ксандер поднимает руку и начинает загибать пальцы:

— Ну давайте посчитаем. За то короткое время, что я здесь, я заметил, что у нее почти кончился бальзам для волос, на тумбочке нет воды, и никто даже не догадался перевязать ей колено.

— Ой, прекрати, — вмешиваюсь я. — Я и сама могу это сделать.

Ксандер закатывает глаза.

— Разве это твоя работа?

— По-моему, ему лучше спать в коридоре, — бормочет Лайл, выбираясь из постели — без сомнения, чтобы принести воды. Не уверена, есть ли у нас вообще бинты для моего колена.

— Если мы и забыли про эти мелочи, — ворчит Дикарь, — то лишь потому, что твоя мерзкая рожа нас отвлекла. Опять ты во всем виноват.

— Подтяни штаны, Дикарь, и не позорься, — парирует Ксандер.

Дикарь резко поворачивает голову ко мне и умоляюще складывает ладони, словно молится:

— Регина, ну пожалуйста, можно я его убью?

— Честно говоря, я просто хочу почитать книгу в тишине, если вы не против? — Я выразительно выгибаю брови, глядя сначала на Дикаря, затем на Ксандера, который откидывает голову на подушку. После этого я поворачиваюсь к Косе: он уже протягивает мне блистер с обезболивающим.

Я целую его в щеку и забираю таблетки. Когда возвращается Лайл с водой, я глотаю оксикодон и открываю первую главу своего пошленького романа про ведьм.