Они усадили ее на сцене, словно королеву. Ее анимы, включая Минни и за исключением Ракель и Коннора, стоят вокруг, а Коса замер по правую руку от нее. Я кривлюсь под тяжелым взглядом Сабрины. Ее запахом до сих пор насквозь пропитана одна из камер в поместье Дракос.

На Аурелии длинное синее платье без рукавов и с высоким воротом. Пальцы обхватывают края подлокотников, подбородок высоко поднят, и она смотрит на меня теми самыми синими глазами, которые навечно врезались в мою память.

Ей не хватает только короны.

Я немного прибавляю ходу и довольно быстро добираюсь до первого ряда, отрываю руки от пола и выставляю ногу вперед.

— Но-но! — прикрикивает на меня Дикарь, словно на бродячую псину, когда они с Клювом встают спиной к сцене, будто стражники. — Оставайся на коленях, предатель.

— Справедливо, — бормочу я, убирая ногу назад.

— О боже мой! — визжит Минни, указывая на Дикаря. — Юджин!

Аурелия ахает, и Юджин, вырвавшись из рук Дикаря, взлетает на сцену. Анимы начинают ворковать и плакать, обступив его. Когда каждая успевает его поцеловать, Аурелия прижимает его к груди. Но Юджин не желает там оставаться. Он спрыгивает со сцены, возвращается ко мне и замирает преданным часовым у моего плеча.

Дикарь раздраженно выдыхает. Анимы хмурятся, глядя на поведение петуха.

— Зачем ты пришел сюда? — спрашивает Коса своим характерным голосом, который легко разносится по комнате, где слышно даже падение иголки. — Какое право ты имеешь говорить с моей Региной?

— Возвращайся к своей семье, — огрызается Дикарь. — К тем, кого ты выбрал вместо нас.

Лайл рычит:

— К тем, кто набил тебе это клеймо, которое ты с такой гордостью носишь на руке.

Я перевожу взгляд на Аурелию, прислушиваясь к ней. Сердце ее бьется часто, хотя дыхание она сдерживает усилием воли, губы слегка приоткрыты. Мне не хватает ее каждый божий день.

— У меня нет никакого права, — говорю я ей. — Но я пришел сюда, чтобы попытаться искупить то, что совершил.

Как человеку искупить подобное? Как мне вернуть ее доверие после того, как я причинил ей такую сильную боль?

— Ничто на этой земле не сможет исправить содеянное мной, — продолжаю я. — Но я проведу вечность, пытаясь это сделать. И первый шаг — я отдаю себя в твои руки. — Я кошусь на Лайла через плечо. — Отдай ей то, что в сумке.

Лайл какое-то время пристально смотрит на меня. Он уже видел, что именно я предлагаю его Регине. Но я игнорирую его взгляд и снова поворачиваюсь к Аурелии. Она должна знать: я не бросаю слов на ветер.

Глава 82

Аурелия

Зрелище Ксандера Дракоса, который ползет ко мне так быстро, как может, отчаянно уставившись на меня, — это нечто такое, чего я и в самых смелых фантазиях не мечтала увидеть. У меня перехватывает дыхание, а руки начинают дрожать.

И тут к сцене со странным выражением лица подходит Лайл, запуская руку в сумку Ксандера. Коса делает шаг вперед, чтобы забрать вещь. При передаче тускло поблескивает золото, и внутри меня замирает что-то жизненно важное, пока Коса, напрягшись, держит находку перед моими глазами.

Золотой ошейник и цепь.

Коса поворачивает его так, чтобы я могла разглядеть выгравированную надпись, точно такую же, какая была и на моем.

СОБСТВЕННОСТЬ АУРЕЛИИ КОСТЕПЛЕТ

Шок и ужас пронзают сердце, и я резко вдыхаю воздух.

— Я не знаю, что с этим делать, — шепчу я.

— О, зато я знаю, — громко заявляет Минни, сжимая мое плечо.

— Мы все подкинем тебе идей, Лия, — добавляет Сабрина.

— А я могу составить пошаговый план действий с цветовой кодировкой, — кивает Стейси.

Я перевожу взгляд на Стейси: на ее красивом лице написано полное осознание всей серьезности момента. Затем на Минни — та смотрит не на ошейник, а в упор на Ксандера. Они понимают, перед каким выбором меня поставили. Что сейчас поставлено на карту.

Ксандер не шевелится, пока я взвешиваю все за и против. То, что он предлагает, просто уму непостижимо. Я кошусь на побледневшего Косу, который держит в руках этот кусок дорогущего металла.

Как такое вообще возможно? — спрашиваю я в мыслях наших суженых. — Это точно Ксандер?

О, это он, без сомнений, — тихо отзывается Дикарь. — До подобного только он и мог додуматься.

Дикарь прав, — ровно произносит Коса. — Только этот эгоист мог заказать себе ошейник из чистого золота, да еще и с рубинами.

Он преподносит тебе свое эго на блюдечке, Регина, — с явным удивлением в голосе говорит Лайл. — Добровольно.

Так мне принять его?

Губы Косы трогает едва заметная улыбка.

Он сам об этом умоляет.

Мой ошейник выглядел точь-в-точь так же. Он скопировал его намеренно. Так проявилось его желание искупить вину.

Я киваю с максимально королевским видом, какой только могу из себя выжать. Приходится крепко вцепиться в подлокотники кресла, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

— Наденьте это на него.