А когда вышла, то снова наткнулась на дона Лоренцо. Но что интересно, что и Маттео никуда не делся. И они стояли друг напротив друга словно я прервала какой-то молчаливый разговор.

— А что это вы тут делаете? — спросила я с подозрением, вспоминая не слишком ли громко ругалась, обливаясь холодной водой.

— Я вас жду, донна Анна, — завил Маттео.

А вот дон Лоренцо промолчал. Но вниз пошёл вместе с нами.

Так мы и вышли втроём.

А внизу и вправду стояли поставщики.

Про цены мне накануне Тереза рассказала, сама она уже отбирала мясо и овощи.

— Три лиры за мясо, — заявил пузатый небритый мясник. Одет он был в серую жилетку и грязный фартук с жирными пятнами на пузе.

Я посмотрела на возмущённое лицо Терезы и отрезала:

— Больше одной лиры я за это не дам.

Помнила науку: хочешь заплатить меньше, называй ещё меньше.

На лице мясника возникло изумлённое выражение. Мужчина явно не ожидал, что я начну с ним торговаться.

— Меньше двух не отдам, — тут же снизил он.

Внутренняя жабка потёрла лапками.

— Полторы, и это я ещё переплачиваю.

И дальше мы с ним начали мельчить. Сторговались на одной лире восьмидесяти сольдо. Мясник уехал довольным. Тереза смотрела на меня с удивлением, а Маттео с восхищением.

А вот дон Лоренцо как-то уж слишком задумчиво ковырялся в тарелке с омлетом, который за то время, что я торговалась с мясником, ему подала Тереза.

И только я собралась сама пойти на кухню, чтобы с чувством выполненного долга позавтракать, как он окликнул меня:

— Донна… Анна, я бы хотел с вами поговорить.

И по его тону я поняла, что разговор явно будет не о завтраке.

Дорогие мои! Вот и следующая замечательная книга из нашего литмоба

Приличия и прочие неприятности

Александра Каплунова

Глава 14

Разговаривать с инспектором я решила в кабинете. Кабинеты для того и придуманы — они сразу настраивают на серьёзность. Кабинет отца Анны был небольшой, но для управляющего гостиницей с трактиром вполне соответствовал положению: добротная мебель, дубовый стол, не красное дерево, конечно, но и он говорил о том, что когда-то локанда была местом весьма процветающим.

А ещё здесь висело зеркало. Странно, что мачеха его не утащила к себе. Я остановилась возле него и поняла, что, пожалуй, зря я в него заглянула.

То, что отразилось в мутноватом стекле, мне совершенно не понравилось.

Я понимаю, что попала сюда всего несколько дней назад и никак не могу прийти в себя. Но, скажите на милость, как со мной вообще ещё разговаривают люди? Пока я ждала инспектора, я приподняла повязку на глазу. Ночные примочки подействовали, отёк спал, но лучше от этого не стало: рыжеватые растрёпанные кудри, серая блузка и оливковая юбка, выглядевшие годными лишь на половые тряпки.

То же мне хозяйка называется, — мрачно подумала я, — забыла, что ли , что встречают по одёжке? — и дала себе слово, что сегодня же проведу ревизию шкафа и найду приличную одежду.

В дверь постучали.

«Надо же, вежливый какой».

Я распахнула дверь.

Инспектор шагнул внутрь, оказавшись рядом со мной и тоже замер, наткнувшись взглядом на зеркало. Теперь в нём отражались мы оба: он, высокий, в красивом, хотя и довольно простого кроя и без излишеств, камзоле, подобранный, и я, растрёпа, рядом. Контраст вышел таким, что впору сгореть со стыда.

Я решила, что мы достаточно налюбовались на это безобразие.

— Проходите, сеньор ди Верде, — деловым тоном сказала я и первой прошла к столу, усевшись на хозяйское место. — О чём вы хотели поговорить?

Я ждала, что он вытащит бумаги и начнёт допрашивать меня об уборке и постельном белье. Но ничего подобного не произошло.

Инспектор начал допрос, а я старалась отвечать … правду, ведь даже самая ложная ложь становится правдой, если в ней есть кусочек правды.

— Давно умер ваш отец?

Я ответила без запинки. Об этом я всё успела выяснить у Терезы.

— Сколько лет вам было на тот момент?

— Семнадцать.

С арифметикой у меня всегда был порядок.

— Вы сразу взяли управление на себя?

— Нет. Этим занималась моя мачеха.

— А когда вы сами стали управлять локандой?

Вопрос шёл за вопросом, но вот конкретно на этот вопрос у меня ответа не было. Не говорить же ему, что несколько дней назад.

Пришлось соображать быстро, как так ответить, чтобы не подвести себя же «под монастырь» или куда там мачеха грозилась меня отправить.

— Я ещё не управляю локандой, я ещё в процессе. Перенимаю дела.

Мужчина хмыкнул, и задумался, но вскоре продолжил «беседу».

— По моим данным, — сказал он наконец, — раньше в этой локанде останавливались весьма состоятельные путешественники. А сейчас я вижу внизу совсем другую публику.