Потом вспомнила, что дверь открывается наружу, набрала ведро воды и поставила его на комод, пожалела, что не взяла нож с кухни, и какое-то время лежала под одеялом и вслушивалась. А потом не заметила, как уснула и приснился мне сон.

Похороны. Хоронили меня.

Глава 13

Была осень, мрачная, дождливая, на кладбище всё было чёрным ещё и оттого, что все пришли с чёрными зонтами.

«И откуда они их только взяли в таком количестве,» — подумала я.

И сама удивилась, что такие странные мысли, особенно когда поняла, что речь обо мне. Речь как раз произносил Тимур, мужчина плакал, я вдруг подумала, что мужчины тоже плачут, хотя восточные мужчины настолько сильные, что не считают слабостью пролить слёзы. Ведь слёзы — это не слабость, слабость бояться показаться слабым.

Сильным это не страшно.

Меня никто не видел, хотя я свободно перемещалась между стоящими и всё слышала, и мне даже казалось, что я чувствую холод.

Возле могилы стояла с совершенно мёртвым лицом моя подруга, почти сестра, Ленка. Последний год мы с ней мало общались, ни у меня, ни у неё времени не было. Но вот то, что мы друг для друга сделали, это сейчас грело мою душу, суд по всему неприкаянную.

Еще когда сначала Ленка выходила замуж, а потом я, мы договорились, что будем друг у друга душеприказчиками, и как бы ни сложилась наша семейная жизнь, каждая из нас распорядится оставшимся от другой.

И теперь мне стало понятно, откуда у всех чёрные зонтики. Ленка. Она бы не позволила испортить торжество момента.

А вот супруга моего не было. И тут я услышала тихий разговор. Говорили две моих сотрудницы, из бухгалтерии. Ну конечно, кому ещё всё не знать, как им.

— Слышала? У красавчика скоро суд.

— Да, небось, отделается «условным»

— Не-а, я с Еленой Сергеевной общалась, она «железная леди», да и, говорят она лучших адвокатов наняла, чтобы муженек-убивец по максимуму получил.

— До сих жутко, как вспомню, что он орал, чтобы мы деньги на его счета перевели.

— Ага, — как ты выдержала-то?

— Если бы не выдержала, сейчас бы с ним в соседней камере сидела. А так, мы с Еленой Сергеевной и при работе останемся, и при зарплатах.

А мне прямо танцевать захотелось: «Ну, Ленка! Ну, молодца! Отомстила за меня!»

Не выдержала, подбежала и обняла её. Вот только она меня тоже не видела и не слышала, но я всё равно ей на ухо прошептала:

«Спасибо Леночка! Буду жить!»

И мне показалось, что она вздрогнула, и за ухо рукой так, схватилась.

И я ещё хотела ей сказать, как сильно люблю её и буду помнить, но в этот самый момент раздался ужасный просто грохот, и я подскочила.

За окном уже посветлело, а разбудило меня ведро, упавшее с комода.

Это оказался Маттео, ему нужны были деньги, чтобы рассчитаться с поставщиками, и он не придумал ничего лучше, как припереться ко мне в комнату.

Я, если честно, ждала, что сейчас вслед за грохотом явится и «товарищ инспектор» со шпагой, но, видно, на грохот он не реагировал.

А вот на моё заплаканное лицо Маттео среагировал сразу.

— Анна, что случилось? Ты плакала? Кто тебя обидел?

И Маттео попытался пролезть в комнату, посмотреть, что там у меня.

— Сон приснился плохой, Маттео, вот и плакала во сне, сказала я, придавливая дверь.

— У тебя там кто-то есть? — словно ревнивый муж спросил Маттео.

— Нет! С чего бы это?

Маттео вдруг засмущался.

А мне показалось странным, что он вообще меня о таком спрашивает.

И я решила надавить:

— Говори! Почему ты так спросил?

— Ну, донна Беатрис же тогда на тебя ругалась… — начал Маттео, но как -то неуверенно

— За что? — с подозрением спросила я.

— Да и дон Марко же поэтому расторг помолвку, — продолжил мямлить Маттео.

— Это почему? — что-то не выглядел «женишок» расторгнувшим.

— Да, и мне интересно, почему? — вдруг раздался из коридора знакомый голос.

А мне захотелось сделать жест, который в моём мире называли «рука-лицо».

— Доброе утро, дон Лоренцо, — поздоровалась я, напрочь забыв фамилию инспектора.

«Вот же проныра какой! Всё-таки прибежал на грохот!»

И сразу перешла с Маттео на деловой тон:

— Так тебе сколько?

— Пять лир будут достаточно.

Я вдохнула. Пока, к моему сожалению, денег было настолько мало, что приходилось высчитывать каждый сольдо. Как я выяснила в одной лире их было двадцать.

— Больше двух лир не дам.

В коридоре возникла тишина, и она мне не понравилась.

— И вообще Маттео, иди вниз, я скоро приду и сама рассчитаюсь.

И тут снова раздался голос «инспектора»:

— А с кем это вы рассчитываться собираетесь… донна.

Я уже хотела заявить, что это не его дело, но вовремя себя остановила.

— С поставщиками, с кем же ещё?

И снова тишина. А я так и стою, между прочим, придерживая дверь.

В конце концов мне это надоело и я, решив, что Маттео я всё сказала, а дон Лоренцо – проходил мимо, и вообще непонятно зачем остановился, я захлопнула дверь.