— Вы к нам по делам? — тут же подхватила старшая.

— По делам, — кивнул я. И, помедлив, добавил, наблюдая за лицами обеих: — С инспекцией.

По лицу падчерицы пробежала тень испуга, но лишь на миг.

— Как вам комнаты? — быстро спросила она.

— Благодарю, всё прекрасно. — Я склонил голову. — Не смею мешать. Надеюсь, криков больше не будет.

И вышел. Уже в коридоре я отметил странность, что ещё минуту назад эти двое готовы были вцепиться друг другу в волосы, а теперь стояли чуть ли не плечом к плечу, как солдаты в одном строю, и обе пожелали мне спокойной ночи.

Очень, очень любопытное место. И я пообещал себе разобраться.

***

Анна Росси

Когда наконец все посетители угомонились и разошлись, мы с Софией и Терезой перемыли посуду, Маттео подмёл зал, я внесла в книги расходов и доходов всё, что случилось за день, — и уже хотела пойти отдыхать, но вспомнила, что в связи с приездом неизвестного дона, мне с мачехой надо договориться.

Хотя до сих пор оставалось неясным, это и есть инспектор или нет, но раз в локанде объявился дворянин, мне позарез нужно, чтобы донна Беатрис вела себя прилично. И, прикинув, что я могу ей предложить, я снова поднялась наверх.

Мачеха встретила меня неожиданно мирно. Я села за стол напротив неё.

— Донна Беатрис, — начала я. — У меня к вам деловое предложение.

— Какое же? — Она чуть склонила голову, и этот один-единственный вопрос сказал мне всё. Она готова торговаться, а значит, она пока ничего не знала о тех бумагах, что ждала от дона Марко. И на этом я вполне могла сыграть.

— Мне нужно, чтобы вы вели себя достойно и спокойно. К нам похоже приехал инспектор, и я хочу, чтобы он уехал отсюда довольным.

— И какая мне в том выгода?

— Вы ведь хотите выгодно продать трактир? — я намеренно не упоминала про землю.

— Да. — Она прищурилась.

— А зачем? — чтобы предложить мне нужно было понять её истинную мотивацию.

— Потому что этот трактир должен был достаться мне. А твой отец, — голос её зазвенел от едва скрываемой ярости, — решил иначе. Так что, девочка, если хочешь моей помощи, ты подпишешь бумаги о продаже.

«Ого, а мачеха-то прямо бесится от всей этой ситуации».

— Я не подпишу, — ответила я ровно, понимая, что сейчас будет «взрыв», но мне нужны были её эмоции и её… ошибка. — Это моё наследство, оно досталось мне от отца, и я продолжу его дело.

— Глупая девчонка! — взвилась Беатрис. — Мерзавка! Тварь! Я сдам тебя карабинерам!

— Хватит орать, — оборвала я. — Иначе мне придётся принять очень неприятные меры. И никакие карабинеры вас потом не сыщут.

Я сама начала раздражаться и неизвестно, куда бы зашёл этот разговор, но в этот самый миг дверь распахнулась.

На пороге стоял… инспектор.

Не знаю, что нашло на мачеху, но она меня не выдала. Промолчала, опустив ресницы, изобразив оскорблённую невинность. Дождавшись, пока за «доном Верде» закроется дверь, Беатрис посмотрела на меня хищно, по-кошачьи.

— Я помогу тебе, — проговорила она. — Но условие прежнее, ты не препятствуешь продаже.

— Я вас услышала, — сказала я, поднимаясь. — И поняла, что мы не договорились.

Я вышла в коридор и принялась запирать дверь снаружи. Из-за створки тут же раздалось злое шипение:

— Девчонка! Инспектор уже знает, что я здесь. Тебе не удастся так просто от меня избавиться.

«Может, и не удастся», — подумала я, поворачивая ключ.

— Всё, что я могу вам предложить, — это долю в деле. По справедливости. Думаю, четверти от прибыли вам будет достаточно. Подумайте, посчитайте, ведь доходы будут только расти.

Судя по тому, как за дверью что-то с грохотом полетело в стену, мачеха не желала соглашаться ни на что, кроме того, что уже считала своим.

Но шанс я ей всё-таки оставила.

— Если передумаете, — сказала я в замочную скважину, — всегда можете меня позвать. А я загляну утром, занесу вам завтрак. — Я помедлила. — Только имейте в виду: если решите запустить им мне в голову, то весь день просидите голодная.

Я постояла, ожидая новой порции шипения, но внутри было тихо.

Я спустилась вниз, погасила лампы и встала у окна. Двор тонул в синей ночной темноте, почти нигде не горел свет, даже у инспектора.

«Побегал со шпагой и спит, — подумала я. Странный он какой-то и эта его запинка с именем, такое впечатление, что он врёт и никакой он не инспектор.

А тогда кто?

Решив не задумываться об этом сегодня, я легла спать, и уже даже глаза закрыла, как...

И тут я даже в кровати подскочила. А вдруг он и есть тот самый Волк Стефано? Именно поэтому мачеха так себя повела странно миролюбиво. Мне стало страшно, сразу послышались чьи-то шаги в коридоре. Я вскочила, передвинула тяжёлый комод, чтобы дверь нельзя было открыть.