Взгляд его переменился. Недоверие быстро исчезло, уступив место уважению — так смотрят на своего, того, с кем можно говорить на «одном языке».

В той жизни я знала о таких вещах больше, чем полагается знать хозяйке трактира. И вот пригодилось.

У Густаво с сыном нашлась крепкая бричка с лошадкой, и, тепло распрощавшись с Виолой, мы сразу же поехали на «объект».

Вот только у локанды меня ждал сюрприз.

Двор был полон стражи, вот и появилась у меня возможность увидеть кто такие карабинеры. А посреди двора стояла мачеха.

Вид у донны Беатрис был безукоризненный: платье будто бы новое, а на лице — печать оскорблённой невинности. Рядом, приосанившись, стоял дон Марко.

Едва я слезла с брички, мачеха вытянула руку и указала на меня пальцем:

— Вот она. Арестуйте её.

Ко мне разом шагнули карабинеры. Я поначалу растерялась, и у меня даже дыхание перехватило. Но правду говорят, что в момент стресса наше сознание активизируется, и в другой раз я может быть и не заметила, но сейчас я, бросив взгляд на указующую на меня руку мачехи сразу увидела его.

На запястье мачехи красовался приметный широкий наруч. С крупными изумрудами.

Тот самый, что был на портрете женщины, который мне показывал дон Лоренцо.

Сердце моё неровно стукнулось о грудную клетку, ускоряя ток крови, и до того, как меня успели схватить, я наклонилась в сторону мачехи и произнесла:

— Отзови карабинеров. Или все узнают, откуда у тебя этот браслет.

Я била вслепую. Я ведь ничего толком не знала.

Но по тому, как застыли её глаза, я поняла, что попала.

Прямо в яблочко.

Дорогие мои!

Вот знакомьтесь следующая книга из нашего литмоба

Остров, где обретают крылья 16+

Ника Цезарь

Глава 17

— Стойте! — голос мачехи прозвучал звонко.

А я заметила, что мачеха спрятала руку, прикрыв длинным рукавом платья.

— Стойте, синьоры стражники. — Мачеха обворожительно улыбнулась. — Похоже, я поторопилась, она же всё-таки дочь моего покойного супруга. Я думаю, что мы решим наш маленький семейный вопрос по-родственному, — и, уже обращаясь ко мне, добавила, — без привлечения стражи, верно, Анна?

Карабинеры застыли в недоумении. Вперёд шагнул, видимо, старший стражник. Он явно не относился к дворянству. Крупный мужчина, в котором всё было выдающимся, и рост, и нос, и живот. Когда он заговорил, я поняла, что и голос тоже выдающийся.

— Как же так, донна? — прогудел он низким густым басом. — Вы же сами кричали про страшное дело. Что ваша падчерица вас похитила, избила, и силой удерживала взаперти. Это, знаете ли, не шутки. Мы вот бросили всё, чтобы задержать…

Он сделал паузу, видимо не зная, как меня теперь обозвать.

А я подумала, что, хорошо я переоделась и причесалась. Теперь-то я на роль преступницы не сильно гожусь.

Мачеха кивнула Марко, и тот понял без слов. Он достал из кармана небольшой кожаный мешочек, и тот перекочевал в ладонь старшего стражника так быстро, что я едва уловила движение.

— Уважаемый синьор, — мачеха молитвенно сложила руки, и голос её задрожал ровно настолько, насколько нужно. — Да, я, знаете ли, переволновалась, мы с Анной повздорили, и она заперла меня в моих комнатах. Но пальцем не тронула, клянусь. Я была очень зла и наговорила лишнего. А теперь увидела её, и всё во мне перевернулось. Это же дочка моего покойного Фабио.

Старший стражник выслушал, но с места не двинулся. Смотрел выжидающе, как человек, знающий цену собственному терпению.

Мачехе снова пришлось кивнуть дону Марко. Второй мешочек лёг в широкую ладонь так же бесшумно, как первый.

И вот когда она наконец повернулась ко мне я увидела, что взгляд, которым она меня одарила, не имел ничего общего с той улыбающейся женщиной, что только что каялась перед стражей. Если бы взглядом можно было убивать, то меня бы уже везли на кладбище.

«Все эти кошельки мне ещё аукнутся», — подумала я.

Старший стражник наконец грузно повернулся ко мне и изобразил на лице что-то отеческое.

— Дочка, ты мачеху-то не обижай. Гляди-ка, как она о тебе печётся.

— Не буду, — сказала я кротко.

А про себя подумала:

«Уж так заботится, так заботится. Прежняя Анна от такой заботы едва не отправилась на тот свет. Вернее — отправилась. И теперь тут я, и никуда «отправляться» не собираюсь».

Стражники погрузились на телегу, только старший был верхом, и вскоре осталась только пыль на дороге. Я обвела взглядом выскочивших наружу посетителей.

Слава богу, их было немного, время было дневное, и основная масса постояльцев ещё не вернулась с ярмарки. А вот Густав и его сын стояли с мрачными лицами. И это было плохо. Чувствую, что сделка моя на переустройство локанды может и сорваться.

Отец с сыном приехали работать, а попали в балаган, где непонятно, кто в доме хозяин.

Это надо было исправлять. Немедленно.