Маттео, разумеется, нос задрал до самого потолка. Дескать, это он, и только он, приманил всю эту толпу.

— Гордишься? — прищурилась я.

— Есть чем, донна Анна, — расплылся он, встряхнув кудрявой чёлкой.

— Прекрасно. Тогда беги к донне Виоле, а после загляни к мяснику, чтобы завтра привезли нам вина, сыров и мяса, да побольше. Иначе всю эту ораву нам нечем будет кормить.

Маттео недолго расстраивался, улыбнулся ещё шире и умчался. Я проводила его взглядом с тихим удовлетворением. Хвалить мальчишку полезно, но только в меру — иначе из расторопного помощника получится надутый индюк.

София, племянница донны Виолы, уже освоилась так, будто работала здесь не первый день. Шустрая, языкастая, она легко управлялась и с подносами, и с наглыми клиентами. Я даже выделила ей крохотную комнатушку наверху на случай, если придётся задержаться допоздна, чтобы ходить домой по темноте.

София вцепилась в это место обеими руками, и я её понимала. В доме Виолы она была приживалкой, которую семья спихнула на тётку, потому как помимо Софии там ещё было восемь человек. А София считалась перестарком, да ещё и без приданого.

А вот мачехе еду я носила сама.

Когда я внесла ей в полдень миску похлёбки, она, не утруждая себя приветствием, запустила этой миской мне в голову. Я еле успела отпрыгнуть. Горячая жижа попала мне на юбку, хорошо, что не на лицо.

«Какая невоспитанная женщина,» — вздохнула я, аккуратно прикрыв за собой дверь.

И оставила её голодной до самого вечера. Удивительно, как быстро отрезвляет пустой желудок. Когда я принесла ужин, истерики уже не было, остались только угрозы, которые я пропустила мимо ушей с лёгкостью человека, слышавшего на своём веку и не такое.

Внизу кипела работа. Маттео укатил к поставщикам, и в зале мы крутились втроём: я, Тереза и София. Я принимала заказы и обеспечивала связь между кухней и залом. И, разливая по кружкам терпкое местное вино, я прикидывала в уме, сколько горничных понадобится, чтобы держать номера в порядке.

С прачками всё оказалось проще, чем я боялась. Маттео ещё утром объяснил, что трижды в неделю он сам отвозит грязное бельё к реке, где собираются прачки. У них там есть главная, с ней весь расчёт, бельё возвращают чистым и даже выглаженным. Я подумала, что хотя бы здесь меньше забот.

И вот, когда я уже почти выстроила в голове стройную систему будущего хозяйства, а людей становилось всё меньше, оставались только самые стойкие, в трактир, вошёл мой женишок.

Я заметила его не сразу, просто, когда очередной раз подняла глаза от записей, передавая поднос с кувшинами Софии, заметила знакомую высокомерную физиономию за одним из столов.

Оказалось, что София даже успела принять у него заказ, совсем небольшой, немного вина да сыр.

Поймав мой взгляд, он чуть приподнял руку в приглашающем жесте: мол, подойди.

«Ага, — подумала я. — Уже бегу, только волосы за спиной развеваются».

— София, — окликнула я. — Спроси-ка, чего ему надобно.

Она улыбнулась понимающе. Здесь все знали всех, и то, что дон Марко считался моим женихом, секретом не было ни для кого.

Кончилось всё тем, что он сам поднялся и подошёл к стойке. Облокотился, заглянул мне в лицо, видно рассчитывал на какой-то эффект. Но разочарованно вздохнул, когда не получилось.

— Скажи, Анна, а что-то доны Беатрис не видно, — начал он негромко, — не знаешь где она? И Маттео тоже нет?

Я честно посмотрела жениху в глаза. Правду говорить легко и приятно.

— Я её заперла.

Конечно, он мне не поверил.

— Анна, ну не надо шутить, я же серьёзно спрашиваю.

— Уехала она, — ответила я тому, кто не желал верить правде.

— Куда? — вот в эту версию женишок поверил сразу.

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Последний раз я видела её, когда она вернулась домой. Маттео ей что-то передал, а наутро она собралась и уехала. Куда, она мне не доложила.

Дон Марко задумчиво хмыкнул.

— А где сам Маттео?

— У поставщиков.

— Ну ладно. — Он помолчал, постукивая пальцами по стойке. А потом спросил так, обведя рукой пространство трактира: — И всё-таки, Анна. Зачем ты всё это затеяла?

— В смысле — зачем? — Я приподняла бровь.

— Зачем запустила трактир, да и, судя по всему, принимаешь людей на постой? Локанду всё равно скоро продадут.

«Вот, значит, как. Ещё один доброхот нашёлся».

Я отставила кувшин и оперлась о стойку напротив него.

— А вы в курсе, дон Марко, что продать всё это могу только я?

— Но ты же не возражала, — улыбнувшись, напомнил он.

— Не возражала. — Я кивнула. — Это было до того, как я узнала, что вы за моей спиной столковались с моей мачехой, чтобы обвести меня вокруг пальца.

Что-то изменилось в его лице. Мне показалось, что он растерялся по-настоящему, но всего на мгновение, потом быстро взял себя в руки.