— Дон Эмилио, — сказала я, — посмотрите на меня. Я говорю связно. Понимаю, где нахожусь. Знаю, чем владею.

— Изъясняетесь вы вполне связно, — признал он. — Даже, я бы сказал, слишком связно для человека, которого мне описали.

— Тогда объясните мне простую вещь. Локанда моя?

Дон Эмилио придвинул к себе папку, которая лежала на его столе, а это значит, что и мачеха могла её видеть.

— Ваша. По завещанию покойного дона Росси — целиком и безоговорочно. — Он поднял на меня глаза. — И вот это важно, синьорина, слушайте внимательно. То, что вы в своё время передали мачехе, — это право распоряжаться хозяйством. Управлять. Нанимать, тратить средства на ведение хозяйства. Но не право собственности. Локанду нельзя продать без вашей подписи. Без вашей подписи никакая бумага силы иметь не будет.

Я выдохнула. Где-то внутри испуганная девочка, чья память всё ещё жила во мне, выдохнула вместе со мной.

— Значит, она не может её продать.

— Не может, — кивнул дон Эмилио. И тут же помрачнел. — Пока вы дееспособны.

Вот оно. Я почувствовала, как холодок прошёл по спине.

— А если меня объявят недееспособной?

— Тогда от вашего имени будет действовать опекун. И ваша мачеха наиболее вероятный кандидат, и тогда она сможет продать локанду от вашего имени.

В кабинете стало тихо. Маттео, притулившийся около стеночки, громко возмущённо пыхтел.

И вот тут у меня в голове сложилось всё разом. «Ты не в себе. Я приглашу доктора». Осиное гнездо в запертой комнате без окон. И грядущий визит инспектора.

— Дон Эмилио, — медленно сказала я, — а этот инспектор, которого ждут у нас через три дня… он ведь едет не локанду проверять, верно?

— Формально, конечно, проверять, — он пригладил и без того гладкие волосы. — Обычно они проверяют состояние заведения, порядок в комнатах и питании, жалобы постояльцев. Всё же ваш трактир стоит на королевском тракте. Но если хотите знать моё мнение… — он помедлил. — Заключение инспектора о том, что хозяйство в разоре, плюс свидетельство доктора, что хозяйка не в себе, — это ровно те две бумаги, которых не хватает, чтобы открыть дело об опеке. Никто не станет отбирать у вас локанду силой. Вас просто аккуратно признают неспособной ею владеть.

Я молчала. А потом всё же решилась и выложила на стол конверт, тот самый, что Маттео так удачно «передал хозяйке».

Дон Эмилио разложил бумаги, пробежал глазами оценочную, закладную — и вдруг остановился. Над последним листом он замер, и лицо у него сделалось внимательным, как у гончей, взявшей след.

— Откуда это у вас? — спросил он тихо.

— А что это?

— Это, синьорина, бумаги на источник. Я ещё не успел сделать запрос. Погодите. — И он встал из-за стола и начал копаться в шкафу.

Потом вытащил тонкую папочку и посмотрел на меня виновато:

— Простите, ещё не всё разобрал после… похорон.

— Вот, это документ, который ваш отец подал в герцогскую канцелярию. Он обнаружил у себя на участке родник и небольшое озерцо, в котором всегда тёплая вода и передал заявку на регистрацию термального источника.

Дон Эмилио разнервничался, снял очки, протёр их, снова надел и продолжил:

— Так вот, эта бумага говорит, что они признали ваш источник термальным.

— И что это значит? — спросила я.

— Видите ли, локанда сама по себе стоит немного. А вот земля с правом на этот источник будет стоить в сотню раз дороже.

Он сложил бумаги и пододвинул их ко мне обратно.

— Спрячьте. И никому не показывайте. Это копии, но и копии в недобрых руках — оружие.

— И что мне теперь делать? — спросила я.

— Не давайте им повода. Они хотят показать развал и безумие — покажите им порядок и хладнокровие. К приезду инспектора пусть локанда сияет, пусть в ней будут постояльцы, пусть будут люди, которые потом скажут под присягой: хозяйка вела дела толково и трезво. Свидетели, синьорина. Чем их больше, тем труднее объявить вас сумасшедшей. И ради всего святого, что бы ни случилось, не устраивайте при инспекторе сцен. Им только этого и надо.

Я встала. Впервые за этот бесконечный день у меня было ясное чувство, что я знаю правила игры.

— Спасибо, дон Эмилио. Вы и не представляете, как помогли.

***

Обратно мы ехали молча. Несчастная лошадка трусила по разбитой дороге, Маттео хмурился, а я перебирала в голове всё, что узнала.

Источник. В голове мелькало – знаменитый курорт, женщины прогуливались в дорогих платьях, прямо как в Виши* и я вся такая в красивом платье сижу в красивом кабинете.

(*Виши (Vichy) — это один из самых известных и элегантных бальнеологических курортов в центральной Франции)

Я даже дыхание задержала на пару мгновений.

Но на самом деле у меня осталось меньше трёх дней и надо как-то нейтрализовать мачеху, которая не успокоится, пока не сдаст меня доктору.

А потом дорога вильнула, открылся знакомый поворот — и я забыла и про инспектора, и про источник, и почти забыла про мачеху.

Перед локандой стояли три повозки.