У коновязи переминались чужие лошади, со двора тянуло дымом и жареным луком, и слышались мужские голоса. У ворот разгружал тюки какой-то торговец, а из дверей, раскрасневшаяся, в сбившемся чепце, выскочила Тереза и, увидев нас, всплеснула руками.

— Синьорина! Наконец-то! Маттео, негодник, где вас носит, у нас полон дом! Караван с ярмарки, и ещё двое верхом, и торговец сукном на ночлег просится! Я уж и пироги поставила, и похлёбку, и комнаты наверху проветрила, да руки-то всего две!

Маттео расплылся в улыбке до ушей:

— Матушка, сейчас всё сделаю.

А на меня взглянул так, что я сразу поняла, что он гордится собой.

А я стояла посреди двора, в дорожной пыли, с чёрной повязкой в кулаке, и слушала, как локанда впервые за долгое время дышит. Стучит ножами на кухне, звенит кружками, скрипит лестницей под чьими-то ногами. Живёт.

«Вот теперь у меня есть свидетели, дон Эмилио», — подумала я и улыбнулась.

И у меня есть почти три дня, чтобы локанда ожила по-настоящему. А там пусть приезжает инспектор.

Глава 9

Спалось мне хорошо, но мало. Даже во сне я продолжала носиться по трактиру, подавая еду, комнаты на себя взял Маттео, а готовила Тереза. Повязку я нацепила обратно, потому что поняла, что пока я в виде «Джека Воробья», никто ко мне не пристанет.

Под утро, когда за ставнями только-только начал подниматься розовый рассвет, а спать стало хотеться ещё больше, я заставила себя встать.

Я всегда любила утро. В прошлой жизни мне даже казалось, что, если я долго сплю, то я просыпаю самое главное. И сейчас стоя на крыльце моей… Моей локанды. То, что она моя я сейчас ощущала в полной мере. Да, мне ещё предстояла война за неё, но теперь-то я чувствовала, что это моё, а своё я не отдам!

В общем, стоя на крыльце, я вдруг почувствовала сопричастность с этой землёй, с этим воздухом, насыщенным ароматом цветов, и пожалела, что у меня пока не хватило времени пойти и посмотреть, что там за источник.

А потом подумала: «А чего это у меня времени не хватило, а сейчас?»

И побежала за дом искать, где это волшебное место находится.

Источник оказался небольшим водопадиком, сливавшимся в невзрачную лужицу серповидной формы. Наверное, именно это и было указано в описании, как озеро.

«М-да, а вдруг этот инспектор или ещё кто-то приедут проверять, не найдут озера и отберут у меня документ на право владения термальным источником?»

Тяжёлый вздох вырвался сам: лучше бы не ходила смотреть.

Лужица была обложена замшелым срубом. Я наклонилась и опустила руку в воду, она действительно была тёплая, градусов пятьдесят, не меньше. Набрав горсть, я поднесла воду к лицу. Пахло от неё чем-то железистым, с лёгкой ноткой тухлых яиц. И всё же термальная, та самая на которую морщатся невежды и дети, и за которую знающие люди платят золотом.

Вода была чуть солоноватая, с привкусом металла.

О! Как я когда-то мечтала, чтобы около одной из моих гостиниц открылся такой источник. Однажды мне довелось побывать в Италии на таком вот термальном курорте* и там водичка была с таким прекрасным запахом тухлых яиц, но она творила чудеса с кожей.

(*Terme di Saturnia (Сатурния) — знаменитые тосканские термальные источники)

И вот тут моё сердце забилось. Богатые люди тратят состояния, чтобы посидеть в горячей вонючей воде, если им сказать, что она лечит подагру, бесплодие и дурное настроение.

«Да это же действительно золотая жила», — подумала я. И в моём воображении вместо кучи громогласных торговцев появились купальни, павильоны, водолечебница.

Я выпрямилась, отряхнула налипшие травинки и листья с юбки, обнаружив на ней дыру.

Да, до купален с ваннами мне надо ещё пережить инспектора и отвоевать своё право владеть этой землёй. А потом я построю здесь такое, что мачеха со своим доном Марко удавятся от зависти.

И я пошла обратно, с удовольствием отмечая, что мышцы мои готовы к новому рабочему дню.

Тереза уже вовсю орудовала на кухне, а возле хозяйственного входа разгружалась повозка, и судя по запаху это были сыры. Возле повозки стояла симпатичная фигуристая женщина.

Увидев меня, она настороженно застыла, я подошла, и, улыбнувшись поздоровалась:

— О! Приветствую! Вы так рано!

— Синьорина Анна, — слегка нахмурившись произнесла женщина.

И тут на моё счастье вышел Маттео.

— О, синьорина Анна, вы уже встали? А к нам донна Виола приехала, я вчера попросил привезти нам продукты. Помните она нам возит сыр, молоко и вина?

— Помню, конечно, — сказала я, и в моей памяти возникло, что донна Виола вдова, и привозила нам сыр и вино, больше ничего в моей дырявой памяти не было. Ни цен, ни ассортимента, и я подумала, что скорее всего Анну не допускали до общения с поставщиками.

— А где донна Беатрис? — с подозрением спросила Виола.

Я даже не помнила, вернулась мачеха вчера или нет? Посмотрела на Маттео, тот не растерялся:

— Донна Беатрис ещё спит, поздно приехала.