Это заставляет меня рассмеяться.

— Ого! Так ты признаешь, что у мистера Сухаря есть милая сторона!

Мой смех заставляет его нахмуриться.

— Я ничего такого не говорил. Давай не будем увлекаться, lass. Я лишь признаю, что в электронной переписке у него может быть определенный шарм, который нет в реальную жизнь. — Его голос твердеет. — Даже когда он пытается развести тебя на нюдсы.

— Да, но я вспомнила твои слова о том, что нужно оставлять хлебные крошки, поэтому последовала твоему совету и вместо этого отправила ему фото мочки уха.

— Похоже, это сработало. Красавчик тут просто из кожи вон лезет. — Кэм замолкает на мгновение, а затем резко спрашивает: — Ты читала эту часть о политике компании против отношений между подчиненными и начальством?

Я вздыхаю, ставя тарелку с едой в микроволновку.

— Да. Обидно, но, думаю, нам просто придется быть вдвойне осторожными.

— Вдвойне осторожными, например, не отправлять подобные письма через рабочий сервер?

Я замираю в ужасе.

— Ох, черт.

— Да, и «ох, черт» – это мягко сказано. Тупица.

Возмущенная, я поворачиваюсь и смотрю на него.

— Ты только что назвал меня тупицей?

— Я называю тупицей его, потому что так оно и есть, потому что он, блядь, должен соображать! Он же генеральный директор, ради всего святого!

— Я тоже должна была соображать!

Кэм вздыхает и проводит рукой по волосам.

— Да. Но ты влюбленная женщина. Они всегда слепые, как кроты. — Он поднимает на меня взгляд. — Извини. Не хочу сваливать тебя в одну кучу со всем твоим полом, но, по моему личному опыту, когда женщина влюбляется, она теряет голову. А чаще всего в процессе теряет еще и саму себя.

Его взгляд кажется слишком многозначительным, и мне становится не по себе. Я отворачиваюсь, делая вид, что увлеченно наблюдаю, как тарелка крутится в микроволновке.

— Я позже зайду и все удалю. И прослежу, чтобы Майкл тоже это сделал. Не думаю, что там есть что-то слишком компрометирующее. Мы же не признаемся, что мы в отношениях, мы просто обсуждаем возможности. К тому же, это не станет проблемой, пока кто-то не начнет специально искать, а никто не ищет.

Пока что.

Думая обо всех сложностях, которые, скорее всего, повлечет за собой служебный роман с Майклом, я потираю лоб рукой. До этого все было просто прекрасной мечтой, но теперь в дело вступает реальность, и все становится куда менее романтичным.

Я могу потерять работу.

Он того стоит. Майкл защитит тебя.

А защитит ли? Если на кону будет его собственная работа?

Он хороший человек. Ты можешь ему доверять. Все будет хорошо.

Ты слишком взрослая, чтобы витать в облаках. У тебя нет опыта в других сферах. Если тебя уволят из «Мэддокс Паблишинг», через пару месяцев ты будешь подрабатывать секретаршей или вернешься жить к родителям.

Я прислоняюсь лбом к дверце микроволновки и стону.

— У тебя там нервный срыв, lassie? Мне вызвать парамедиков?

— Нет. Просто я начинаю понимать, что с Майклом все может быть сложнее, чем я думала. — Я издаю печальный смешок. — Или не думала. Раньше это было невозможно, по крайней мере, всерьез. Но теперь…

Помолчав, Кэм произносит: — В дело вступает реальность.

— Я буквально проговорила про себя именно эти слова меньше двух минут назад.

— Великие умы мыслят одинаково. Мой ужин еще не готов?

Несмотря на тревогу, я невольно улыбаюсь.

— Да, мой злобный повелитель, ваш ужин готов.

Я достаю его тарелку из микроволновки, проверяю, не осталось ли холодных мест, и ставлю перед ним вместе с ножом и вилкой.

— Кстати, почему ты ешь так поздно? Ты же говорил мне, что нельзя есть после семи вечера.

Кэм без лишних предисловий набрасывается на еду, отрезает здоровенный кусок курицы и запихивает его в рот. Мы едим совершенно одинаково: мелькают столовые приборы, раздаются вздохи удовольствия, мы смакуем каждый кусочек, как будто это наш последний прием пищи перед казнью на электрическом стуле. Как ему может нравиться наблюдать за тем, как я ем, уму непостижимо. Хотя, надо признать, я получаю немалое удовольствие, глядя, как он расправляется с этим куском курицы.

Тот факт, что ему так нравится моя стряпня, дарит мне странное ощущение счастья, словно в груди вспыхивает маленькая искра солнечного света.

— Сегодня я ничего не ел, кроме обеда, — говорит Кэм с набитым ртом, не отрывая взгляда от тарелки. — В квартире почти ничего нет, кроме ингредиентов для наших утренних коктейлей и парочки бутербродов.

— Так сходи в магазин! Что ты ел на ужин со времени нашей Тайной вечери?

Он пожимает плечом.

— Ничего.

Я в ужасе.

— Ты не ужинал? Откуда у тебя берутся силы на наши утренние тренировки?

Он смотрит на меня и подмигивает.

— Мысли о тебе придают мне сил, lass.

Я закатываю глаза так сильно, как только могу.