Легкая дрожь пробегает по его груди. Он делает глубокий вдох, сжимая меня так крепко, что я чувствую каждый удар его сердца.

— Ты всегда была лебедем, глупая, — сдавленным голосом произносит он.

Я запрокидываю голову и смеюсь, хотя мои глаза полны слез. Но это слезы счастья.

— Кем бы я ни была, я твоя. А теперь поцелуй меня, пока ты не сказал какую-нибудь глупость и не испортил момент.

— Боже, какая ты командирша, — ворчит Кэм, но когда поднимает голову, то ухмыляется во весь рот. Его глаза тоже полны слез. Слез счастья. Он склоняется ко мне, но внезапно останавливается. — Подожди.

Я хмурюсь.

— Что такое?

— Ты не сказала, что выйдешь за меня.

— Ну… технически, ты ведь и не просил.

Он делает вид, что обдумывает это.

— Ты права. Не просил.

Когда он замолкает, я подсказываю: — И?

— И я думаю, стоит обсудить это после обеда. Я довольно сильно проголодался.

— Кэм! — возмущенно вскрикиваю я и шлепаю его по руке.

Он смеется, в восторге от моей реакции, на которую, очевидно, и рассчитывал.

— Ладно-ладно, попридержи коней, мисс Снаффлботтом, дай мне минутку собраться с мыслями, прежде чем я задам главный вопрос!

Я смотрю на него, поджав губы, а он откашливается и принимает серьезный вид. Когда он смотрит на меня, я понимаю, что затаила дыхание.

Кэм торжественно заявляет: — Мы женимся.

— Это не было вопросом!

Он плотно сжимает губы, пытаясь сдержать смех.

— Мы женимся?

Я рычу, как медведь, готовый оторвать ему голову. Это первое в моей жизни предложение руки и сердца, а этот мужчина вздумал шутить! Я смотрю на его самодовольное, ухмыляющееся лицо и решаю, что пора брать дело в свои руки.

— Ладно. Я вижу, что мне придется взять контроль над ситуацией. — Я расправляю плечи, вздергиваю подбородок и смотрю ему прямо в глаза. — Кэмерон МакГрегор, ты выйдешь за меня?

Его лицо смягчается, словно он сдерживает слезы. Он обхватывает мое лицо руками, страстно шепчет: — Я думал, ты никогда не спросишь, — и целует меня так, словно умирает от голода.

Когда чайник начинает свистеть, ни один из нас не обращает на него никакого внимания.

Давным-давно, в стране не столь далекой,

Утенок, рожденный среди лебедей,

Был сбит с пути судьбою одинокой

И вдаль ушел с проторенных путей.

Лишь принц красивый, и душою смелый,

С акцентом сладким, словно сам тростник,

Ему открыл дорогу к жизни целой,

Чтоб стал утенок крепче хоть на миг.

Чтоб миновать тот лес, где сожаленья

Скрывают всех, кто потерялся в нем,

В объятьях теплых таяли сомненья,

И полнилась душа любви огнем.

И молвил он: «Быть мне твоей одной,

А ты отныне будешь только мой!»

Конец

Перевод выполнен каналом Elaine Books.

Если вам понравилась книга, то поставьте лайк на канале, нам будет приятно.

Ждем также ваших отзывов.

БЛАГОДАРНОСТЬ

Это самая приятная часть работы над книгой, когда все скандалы и слезы остались позади, а кровотечение почти полностью остановилось. Написание романа во многом похоже на роды, и не в последнюю очередь – это всепоглощающее чувство облегчения от успешного разрешения от бремени после долгих месяцев тяжелого вынашивания. (У меня нет детей, но удержаться от такого сравнения было невозможно).

Прежде чем перейти к благодарностям, я хочу рассказать вам о своей близкой подруге, которая была у меня в подростковом возрасте. Назовем ее Ева (это не ее настоящее имя). Ева была самой красивой девушкой, которую я когда-либо видела – даже сейчас, около тридцати лет спустя. В ней текла ирландская кровь: длинные темные волосы, огромные кристально-голубые глаза и настолько безупречная кожа, что она словно светилась изнутри. Высокая, грациозная и самая популярная девчонка в средних и старших классах, она была всеобщей любимицей.

Но при этом она была переполнена глубочайшей ненавистью к себе.

Убежденная, что ее идеальное тело было толстым, она сидела на жестких диетах, питаясь только солеными крекерами, рисовыми хлебцами и сельдереем, пока не похудела настолько, что у нее прекратились месячные. Она тренировалась как машина, пробегая километр за километром каждое утро перед школой. Она была одержима своей внешностью до мельчайших деталей и могла часами крутиться перед зеркалом, примеряя новые наряды, выдавливая воображаемые прыщи и изучая новые техники макияжа, чтобы еще больше подчеркнуть и без того впалые скулы.

Ее мать не обращала на это внимания. Она была слишком занята, попивая шардоне. А ее отец – родители Евы были в разводе – любил говорить ей, что лучше бы она поскорее вышла замуж, потому что для колледжа она слишком тупая.

Ева сдала SAT (прим. академический оценочный тест) на 1510 баллов, войдя в один процент лучших учеников по стране. Когда я сказала ей, что с таким результатом она может поступить почти в любой колледж, что она могла бы пойти в Гарвард, если бы захотела, она лишь рассмеялась.