Мое сердце несется вскачь, как породистый жеребец, выходящий на финишную прямую в Черчилль-Даунс. Я громко дышу ртом, как при простуде.

— Но я… я здесь всего шесть недель.

Взяв два пакетика чая из шкафа, он неторопливо подходит к плите.

— Да. И сколько раз за эти шесть недель ты говорила мне, как сильно тебе здесь нравится?

Когда я не отвечаю, потому что слишком занята тем, что учащенно дышу ртом и думаю, не инсульт ли у меня случился вместо сердечного приступа, он продолжает разговор без меня.

— Тебе нравится моя квартира. Тебе нравится город. Тебе нравится работать из дома. Тебе нравится Нэнни О’Ши. Тебе нравится еда – кроме хаггиса, – и люди, и погода, и мои товарищи по «Дьяволам», и то, что ты сидишь на трибунах и смотришь, как я играю. Тебе нравится, что у мистера Бингли появилась девушка.

Он указывает на кошачью лежанку под обеденным столом, где мистер Бингли удовлетворенно дремлет в обнимку с гладкой черной кошкой вдвое меньше него, которую зовут Клео. Кэм забрал ее из приюта, когда я только приехала, потому что решил, что мистеру Бингли пора остепениться. С тех пор эти двое неразлучны. Даже во сне они прижимаются друг к другу – темное и светлое, инь и ян.

— На самом деле, — он делает вид, что задумался, постукивая себя по подбородку чайным пакетиком, — мне кажется, единственное, о чем ты еще не сказала, что любишь… меня.

Он несколько секунд удерживает мой взгляд, затем включает газ под чайником на плите, достает две кружки из другого шкафчика, ставит их на столешницу и бросает в них чайные пакетики. После чего скрещивает руки на груди, прислоняется к столешнице и пристально смотрит на меня.

На меня, сидящую на диване и концентрирующую всю свою энергию на том, чтобы просто оставаться в вертикальном положении.

— Я… я…

Кэм изгибает брови. Прикладывает ладонь к уху.

— Прости, что ты сказала? Ты пыталась что-то сказать, lass?

Я неуверенно встаю, чувствуя, как пульсирует каждая клеточка моего тела. Затем медленно направляюсь на кухню, где стоит Кэм. Мне кажется, будто я плыву к нему, едва касаясь ногами пола. Когда я подхожу ближе, он заключает меня в объятия и смотрит сверху вниз с едва заметной улыбкой; его глаза полуприкрыты.

— Давай, — подсказывает он. — Скажи мне, что ты влюбилась в меня с самого начала, просто перепутала это странное чувство с газами в животе. Скажи, что я сразил тебя наповал в ту самую секунду, как открыл рот, и ты услышала мой невероятно сексуальный голос. Скажи, что ни один другой мужчина на земле не выглядит в килте так хорошо, как я, и не умеет так тебя смешить. — Его голос становится ниже. — И не заставляет тебя так кричать. Давай же, lass. Скажи это.

Я вся дрожу, мое сердце отчаянно трепещет, словно пойманная в грудную клетку колибри.

— Да, — шепчу я, глядя ему в глаза. — Да, все это правда.

Его улыбка становится шире. Он запускает пальцы в мои волосы и перебирает их, наблюдая, как пряди струятся по его руке. Затем Кэм нежно притягивает меня ближе.

— А теперь скажи, какой счастливой я тебя делаю.

— Безумно счастливой. Удивительно счастливой.

Он наклоняется и касается губами моей щеки.

— И что ты хочешь провести остаток своей жизни именно так. — Он быстро и крепко сжимает меня в объятиях. — В моих руках.

У меня перехватывает дыхание. Мой голос срывается, когда я говорю: — Да.

Кэм нежно целует меня в шею, а затем смотрит прямо в глаза. Хриплым шепотом он произносит: — А теперь скажи, что любишь меня, lass. И сделай это как следует, потому что ты и так заставила меня слишком долго ждать Я выдыхаю дрожащий воздух, беру себя в руки и делаю так, как он велит.

— Я люблю тебя так же, как люблю запах старых книг. Я люблю тебя так, как люблю горячую ванну в холодный день. Люблю так же, как люблю сонеты, мороженое и купальники, в которых я не выгляжу как кусок сыра буррата. Я люблю тебя так, как люблю солнце на своем лице зимой. Так, как люблю любимую песню, которая играет по радио, когда я возвращаюсь домой с пляжа в летний день.

Кэм сглатывает, его глаза блестят от нахлынувших эмоций.

Я приподнимаюсь, нежно целую его в губы и шепчу: — Я люблю тебя так же, как люблю звездные ночи, и очень хрустящие огурчики, и когда открываю для себя нового потрясающего автора, и воскресные утра в постели с газетой и шоколадными круассанами. Так же, как люблю запах воздуха после дождя. Так же, как люблю смеяться.

Он утыкается лицом в мою шею, прижимаясь к ней, и обнимает меня еще крепче, поэтому последнюю часть я шепчу прямо ему на ухо.

— Но на самом деле я люблю тебя больше, чем все это вместе взятое, Кэмерон МакГрегор. Я люблю тебя так, как даже не подозревала, что вообще способна что-то любить. Ты для меня важнее, чем сам воздух, и я не хочу провести без тебя ни единого дня. Потому что ты поверил в меня, и этот гадкий утенок наконец-то стал лебедем.