— Удивительно, что тут вообще кто-то есть, — предположил Джодри. Настроение среди экипажа было на удивление сдувшимся. Никто толком не знал, как поступить. Птицы казались всё несчастнее и несчастнее — до того, что вовсе перестали замечать Миранду, лишь ели еду, что печатала им Керн, и хлопотали над данными. Люди на планете внизу жили своими жизнями способами, что должны были быть совершенно понятны и близки, но, поскольку так мало этих жизней просачивалось из их мира, они оставались загадкой.

— Выведем на орбиту собственные спутники, — предложил Фабиан. — Или пошлём на поверхность маленькие дроны. Хоть посмотрим, с чем имеем дело.

— Вот только они люди, — рассудила Бьянка. — Технология с корабля-ковчега вполне способна засечь спутники или дроны. Да, мы могли бы построить один достаточно малый, чтобы иметь хороший шанс избежать внимания, но «хороший шанс» — недостаточно хорошо. — Она вскинула лапки, упреждая его возражения. — Я не говорю, что до этого не дойдёт, но пока мы продолжим работать над сигналами. Дай мне это обдумать.

Миранда поймала взгляд Фабиана лёгким жестом солидарности. Ей и самой надоело нянчить птиц. Ей хотелось действовать, устроить полноценный обряд Первого Контакта. А не просто сидеть тут за луной и наблюдать.

— А что насчёт корабля? — была следующая попытка Фабиана.

— В смысле?

— Он мёртв. Между ним и поверхностью нет никакого сообщения. Стало быть, брошен. Это мы хотя бы можем исследовать, не раздражая местных. Мы можем проложить подход, что позволит самой громаде «Энкиду» скрыть нас от мира внизу. Дайте нам хотя бы что-то сделать.

— Ты имеешь в виду миссию лично, — чопорно отметила Бьянка.

— Именно, да. — Разумеется, такие вещи можно было делать дистанционно. Не так хорошо, с неуклюжестью этого лишнего посредничества, но вполне возможно. Но все они явились сюда, чтобы познавать, а не просто узнавать. Фабиану хотелось запачкать педипальпы о какую-нибудь старинную технологию. Ему хотелось стать первым, кто пройдёт по стенам «Энкиду» с тех пор, как с него сошли его изначальные хозяева.

Бьянка, должно быть, сознавала, что не может вечно держать их за учёбой, как школьников.

— Кого бы ты взял? — устало спросила она его.

— Порцию, — тут же предложил Фабиан. — Миранду. Пола? — Старая компания; Мирандины близкие.

Осьминог уже отнекивался — по своим предпочтениям куда больше мечтатель, нежели деятель. Бьянка соединила педипальпы в знак согласия, и Керн уже отпочковывала часть корабля, готовя пуск, что перебросит их туда со всем, что им понадобится.

7.2

У Миранды были воспоминания — чьи-то воспоминания, разнообразные воспоминания из разных сенсориумов — о «Гильгамеше». Тому ковчегу пришлось несладко: к моменту финального подхода к Миру Керна он практически расползался по швам. Но в сравнении с «Энкиду» «Гильгамеш» был готов побеждать на конкурсах красоты.

Они скользили вдоль его длины, осматривая повреждения. Старый корабль претерпел серьёзный отказ конструкции. Целые недостающие секции губили симметрию его облика. Невероятно, что он вообще всё ещё был здесь, на орбите. Ещё невероятнее были следы ремонта. Как сросшаяся кость, перед ними были свидетельства бедствия, которое экипаж корабля пережил и превозмог. Миранда ощутила прилив гордости внутри, а затем ей пришлось потратить время, чтобы выследить её и проанализировать. Гордость от её человеческих частей — за то, что эти их родичи вытерпели и настолько овладели своей судьбой. Что они провели столь огромный корабль в такую даль, вопреки таким шансам. Она попыталась вообразить отчаянную борьбу за то, чтобы удержать старую громадину воедино, но ей попросту недоставало опорных точек. Ни у одного из её «я» никогда не бывало на руках столь колоссальной схватки.

Ковчег заслонял их от сигналов мира внизу. Единственная колония теперь всё равно была на дальней стороне — намеренный выбор, чтобы их подход к «Энкиду» прошёл совершенно незамеченным. И всё же Миранда чувствовала присутствие тех прикованных к планете людей у себя в голове, будто всё ещё могла принимать их эфирные сигналы. Крохотный островок жизни, пересаженный с потерянной Земли.

И тогда она поняла, что ей придётся с ними встретиться. Она найдёт способ убедить остальных в этой затее. Желание привело её истинную природу и её мирандину природу в полное согласие.

— Вот это — входной проём, — объявила Порция. Под незримо наблюдающим из-за её спины присутствием Керн она направляла их подход.

У Фабиана для сверки были схемы палуб «Гильгамеша». Некий грузовой люк — таковой была его лучшая догадка. Закрытый и запертый, и сомнительно, чтобы хоть какие-то автоматические системы теперь работали, но внутрь они всё же могли попасть. Порция пришвартовала их судёнышко подле люка, и они облачились в защитное снаряжение под тела, которые носили. И тут у Миранды случился миг фуги-воспоминания — несколько секунд, когда она была отсоединена от своего тела и кувыркалась сквозь переживания прежних своих «я». Проникать в брошенные корабли было делом опасным. Даже если на борту не было ничего худшего, чем гибельное состояние самого судна, способов погибнуть хватало с избытком. И был один остов…

Нет…

Где она исследовала, искала ответы, ровно как сейчас, и там было нечто…

Нет, прекрати…

Нечто ужасное, поджидавшее их. Живое после всего этого времени.