Миг замешательства. Порция прогнала Фабиана от управления, а затем сокрушённо отступила, чтобы дать ему к нему вернуться. Аппарат, пока они препирались, уже проскользил дальше. Теперь он проходил над тем, что Миранда могла охарактеризовать лишь как поле. Пересечённая, холмистая земля впереди была ими испещрена. Не теснящимися все вместе, ограда к ограде. Вместо этого были рваные, неровные участки, отгороженные и превращённые в то, что наверняка было фермами. Кто-то прошёлся по этой скудной земле, выявил абсолютно наилучшие виды на земледелие и бросил остальное на откуп пыли.

Они увидели здания — маленькие и низкие. Фабиан отважился подвести дрон ближе. Там был угловатый дом — узнаваемое жилище, какое мог бы построить человек. Нижний этаж был выстроен из зернистых плит. В точности то, что принтеры «Гильгамеша» могли бы выдать, скорми им местную почву как сырьё. Верхний этаж выглядел настоящим деревом: доски, сложенные вместе так, что наводили на мысль, что плотники обучались ремеслу прямо по ходу дела, — на взгляд Миранды.

Поблизости было ещё одно здание, с меньшим числом окон, которое, как она догадалась, служило хранилищем. Вдоль его стены были загнаны животные: серые, дюжие твари с роющими рылами. Ничего знакомого ни с одной планеты, на которой бывало хоть одно из её «я», но Керн сказала:

— Свиньи. — Задумчивая пауза. — Или что-то, выведенное из свиной породы, может быть. Кое-какие признаки инженерии.

— Всё кажется довольно примитивным, — предположила Бьянка.

— Это был план, — сказала им Миранда. Никто её не понял, да и на миг она сама себя не вполне поняла. Мысль поднялась от кого-то, кем она некогда была. Даже не человека, а портиида-исследователя, что был зачарован «Гильгамешем» и тем отчаянием, которое тот олицетворял. Выбросить пятьдесят тысяч людей в великую пустоту космоса — что бы они делали с миром менее гостеприимным, чем сам Мир Керна? Судя по архивам на борту старого ковчега, там были планы на непредвиденный случай.

— Устойчивость, — сказала она им, пытаясь изловить ускользающую мысль. — Вот твоя первейшая забота.

Фабиан велел аппарату подняться, простирая его око дальше по ландшафту. Схожие фермы были рассыпаны вверх по подъёму земли — схожие, но не одинаковые, каждая скроена под особый, индивидуальный вкус. А затем, приютившись у предгорий, было то, что Миранда могла помыслить лишь как город. Не большой; ничтожно крохотный по меркам портиидского живого города или одной из великих океанических агломераций Дамаска. И всё же место, годное для тысяч людей. А за ним склоны холмов были отягощены тёмным лесом: земными деревьями.

— Уводи, — сказала ему Порция. — Уводи прочь. — Она вычленила изображения снизу: грубая машина, ползущая по грунтовой дороге, лица, глядящие вверх. Дрон был плёнчатым и полупрозрачным, но не невидимым. Летящий объект, неопознаваемый. Что они подумают?

Фабиан неохотно отступил, уводя дрон прочь, в верхние слои атмосферы, настаивая, что никакого вреда не причинено.

Всё выродилось в хождение по кругу — обсуждение того, что должно случиться дальше. Фабиан был всецело за новую работу с дронами, но Бьянка указала, что они всё ещё не знают, какими возможностями обнаружения располагают местные. Джодри предложил орбитальные спутники, чтобы просто шпионить за людьми с края атмосферы. Даже это может быть засечено, парировала Бьянка. Разговор шёл по кругу, и Миранда из него выбралась. Это был один из недостатков того, что времени так много: паралич решений мог наступить на культурном уровне.

Миранда чувствовала, как её привычная потребность переживать самой становится всё сильнее. Такова была её базовая природа. Но она полагалась на личину Миранды, чтобы держать её в узде. Дай ей волю — и она в одиночку вторглась бы в мир, увидела бы всё, испробовала бы всё, стала бы всем. Цивилизующие слои мирандинности следили за тем, чтобы она так и не внесла такого предложения, но позыв внутри неё принялся искать другой способ добиться желаемого. Способ цивилизованный, но всё же выражение того первозданного желания знать.

Она сознавала, что есть способ, каким подобные планы полагается выстраивать. Что начинаешь с того, чего хочешь достичь, а затем конструируешь наилучший метод, чтобы прийти к этим целям. Именно так взялась бы за что-либо Миранда. Вот только она была не совсем Мирандой. Как сущность, что конструировала своё «я» задним числом, она подходила к вещам иначе. Она начинала с метода, который ей нужно было применить, — того личного переживания, которого она жаждала, — а затем принималась искать цель, которую этими средствами можно было бы наилучшим образом удовлетворить.

Примерно тогда птицы затеяли серьёзную, шумную драку, и ей пришлось пойти и попытаться их разнять. Вот только затем оказалось, что они вовсе не дрались, а вычислили, как лучше всего завладеть её вниманием.

Они завалили своё виртуальное пространство неопрятными, неэффективными моделями данных, ни одна из которых, кажется, не имела особого математического смысла. Однако они были очень горды тем, что сотворили, — или по крайней мере решительно настроены, чтобы она увидела их работу.

— Очень хорошо, да, — устало сказала им Миранда, мыслями будучи в другом месте. Подслушивала главное обсуждение — вдруг кто-нибудь ненароком мостит дорогу её собственным замыслам.