— Это просто этот отсек. Здесь, очевидно, отказали системы. Идём дальше. Дальше.

— Мой дистанционный аппарат в следующем отсеке. Контейнеры там тоже все заняты.

— Они там, внизу, на планете, — указала Миранда в высшей степени рассудительно. — Они выжили. Они преуспели. Они бы не стали просто… Нет. Нет, это…

Она посмотрела на ряды капсул, тянущиеся во тьму на все стороны. Они были ими окружены — сверху, снизу, со всех сторон.

— Миранда…

— Ты не можешь сказать, что это все они. — Говорить почему-то было тяжело.

— Твои биологические показатели превышают допуск, — спокойно сказала ей Керн. — Не могла бы ты прекратить это делать, будь добра.

Она же ничего не делала, разве нет? Вот только с телом, которое она носила, происходило много интересного, и, будучи само по себе чистым листом, оно, должно быть, всё это творить заставляла именно она. Сердце гнало чересчур быстро, забор газа совершался слишком поверхностно и часто. И в ней туда-сюда плескалось много химии, что гнала какие-то особенно мощные эмоциональные отклики. Всё ужасно интересно, то ещё переживание. Но ей это не нравилось. Миранде это не нравилось. По сути, то, что она переживала, было тем, что это не нравится Миранде. Она была жертвой собственных сил подражания, вживаясь по-станиславски в паническую атаку и неспособная из неё вырваться, даже наблюдая её со стороны. Дыша всё быстрее и быстрее со всё меньшим и меньшим толком. Она могла наблюдать, как уровень углекислого газа в её крови опасно взмывает, а все медицинские мониторы в её скафандре кричат на неё. Губы и конечности онемели, и копьё боли хлестнуло сквозь череп, который она населяла. И всё это было ужасно интересно, и ей бы очень хотелось, чтобы оно уже поскорее прекратилось, потому что Миранда была в ужасе, а она была заперта в личине Миранды и…

Порция приземлилась ей на спину, обхватив её всеми восемью лапами. Своими педипальпами паучиха получила доступ к скафандру Миранды и заставила медицинскую систему сделать ей уколы, которые ей следовало санкционировать уже давно. Тело тотчас начало успокаиваться, отделённое от Миранды ширмой медикаментов. И, лишившись этой петли положительной обратной связи, её ум тоже успокаивался. Успокаивался достаточно, чтобы она могла воссоединиться с ним и вспомнить, кто она и что происходит.

— Мне жаль, — донеслись отдалённые интонации Керн. — Я по-прежнему не нашла ни одной пустой. Предлагаю вам двигаться к другому концу корабля, а я продолжу поиски.

— Да, — услышала Миранда собственный голос. — Это было бы разумно. — Всё ещё держа открытие на расстоянии вытянутой руки — на случай, если есть хоть какой-то способ сделать так, чтобы оно оказалось неправдой.

7.3

Пустые ложа всё-таки нашлись, показал исчерпывающий поиск Керн, но угрожающе мало. Подавляющее большинство всех человеческих существ, перевезённых на борту «Энкиду» с Земли, так никогда и не покинули корабль. Их даже ни разу не разбудили.

Вернувшись на «Шкипер», Миранда размышляла над разбитыми осколками своего триумфального повествования и гадала, кто же именно там, внизу, на планете. Этим же вопросом задавался и Фабиан.

— Один-единственный дрон, чтобы свести риск обнаружения к минимуму, — предложил он. — Просто чтобы мы могли увидеть.

Миранда была целиком за, но придержала язык, слушая Джодри и Бьянку в роли голосов осторожности и выжидая, куда качнётся Керн. Пока Керн не явилась к ней со всем присущим ИИ тактом и не указала, что она манкирует своими обязанностями Собеседника. Ей нужно было вернуться к птицам.