Порция глядела на неё вопросительно, с тем наклоном тела, что был у пауков, и Миранда пересмотрела то, что сказала. Неуютно — увидеть себя отражённой в зеркале собственных слов.

— Думаешь, они осведомлены о том, другом сигнале? — задумалась портиид. — Может, они уловили его, когда прибыли, и сохранили о нём какую-то память. — Как именно долго поселение там пробыло, не знал никто. Работа Фабиана над «Энкиду» продвигалась, но он бывал досадно педантичен. Уж конечно, он не собирался пускаться в дикие догадки только потому, что Миранда и Порция его донимали.

— Не думаю, что они могли бы уловить его сейчас, — сомневаясь, рассудила Миранда. Уровень технологии на планете далеко не дотягивал до той форы, что дал бы им «Энкиду», и ничто не наводило на мысль, что они прислушиваются к чему-либо, кроме собственной болтовни. У них была кое-какая реликтовая техника и некоторое количество надёжных машин и транспортных средств. У города была энергосеть, но каждая ферма была сама по себе, и, похоже, стоял постоянный спрос на детали и умелый труд. Что, разумеется, навело её на мысль: Ну, мы могли бы…

Она даже привлекла к проекту птиц, заставила их атаковать данные их неподражаемым манером. Они обратили их в хаос, а затем упорядочили от первооснов. Сложный качественный анализ содержимого всех тех будничных передач. С их невольной помощью Миранда выстроила картину мира внизу. Путеводитель и разговорник. Шпионское пособие для агента пятой колонны. Она видела, что́ рано или поздно должно будет случиться. Нам нужно установить контакт.

Остальные к тому времени с сигналом зашли в тупик. Дни намывания золота не дали ничего. Общее мнение было таково, что фрагменты, которые они способны засечь, — это просто утечка, беглецы из некоего куда более сложного целого, к которому у них нет доступа. Нечто совершенно вне их опыта, но совершенно определённо там, внизу. Отсутствие продвижения оставило их критически уязвимыми, когда Миранда явилась со своей Дурной Идеей.

Она задумала план, основанный на той картине здешнего общества, что она сложила. Дистанционные аппараты, доказывала бы она, — неуклюжий и топорный способ браться за это дело, когда у тебя есть люди. Люди, что выглядят как люди, даже если ими не являются. И это была старая человеческая история. Мысль о том, что Они Ходят Среди Нас, — захватчики, что кажутся людьми ровно до того мига, когда перестают. Надо признать, этот конкретный элемент Миранда из своей презентации опустила. Будучи неким «Они», что хотело Ходить Среди Нас, она не думала, что этот контекст пойдёт её делу на пользу. Она не будет захватчиком, настаивала она про себя. Хотя была вполне способна быть вторжением в одном лице. Она могла бы завоевать всю планету — наихудшим из возможных способов.

Миранда сознавала, что теперь скользит очень близко к некоей черте. Самая базовая её часть была как громадный зверь на поводке, что тянул её вперёд в своей ликующей потребности исследовать. Ей нужна была Миранда — тот человеческий фильтр, через который она смотрела на вселенную. Ей приходилось сжимать свои протеевы желания в эту форму, чтобы то, что выходило наружу во вселенную, было умерено и укрощено.

Бьянке это не понравится, догадывалась она. И Джодри тоже. Будучи теми двумя, кто знал её меньше всех, они всё ещё словно опасались ей доверять, невзирая на её надежды, что время источит их подозрительность и отвращение. Составной организм, каким она была, обрёл дом в самом сердце их столь же составной культуры, но она всё ещё была на порядок более чуждой им, чем что бы то ни было ещё, что они встречали. Захватчиком, в некотором роде, — пусть даже таким, с которым они пришли к согласию. Так что она не могла винить их и за то, что они всё ещё её остерегались.

Вместо этого она обратилась к Авране Керн. Древняя человек-ставшая-ИИ сотворила лицо, которым можно было цинично на неё посмотреть.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала Аврана Керн, которую в наши дни мало чем можно было провести.

— Строго ограниченная экспедиция, — пообещала ей Миранда. — С абсолютно никакими… штучками.

На миг лицо Керн, выстроенное из света, словно было высечено из камня. Она в точности знала, что это за «штучки». «Штучки» погубили мир Дамаска, пожрали бо́льшую часть старой терраформировочной команды Нода и поглотили один экземпляр самой Керн — потерянную сестру, о которой не сохранилось записей. Но это было в Скверные Былые Дни, до Великой Разрядки. Теперь всё было иначе. Миранда, состоящая из этих теперь-иных Вещей, была честна и искренна. И испытывала вину за все те былые «штучки». Она ценила свою вину. Это была высшая функция, добытая тяжким трудом. Это был жизненно важный барьер между её природой и тем, чтобы всё снова пошло дурно.

— Ты думаешь, я поддержу тебя в этом? — лукаво спросила Керн.