- Посмотри пока, - сказал он. - Я сейчас вернусь.

Книга была дорогой, прекрасно иллюстрированной и отлично оформленной. Многие гравюры были ему знакомы. "Ночное кафе в Арле" Ван Гога. "Абсент" Дега, вызвавший большой переполох в Англии. "Любитель абсента" Мане. Его внимание привлекла фотография Верлена. Поэт сидел в таверне с полным стаканом перед собой и бутылкой на столе, в его глазах читалось "пьяный в стельку", как будто он был полностью поглощен каким-то внутренним видением. А рядом был изображен Оскар Уайльд, выглядевший настоящим денди, с цитатой о "трех стадиях" абсента.

Первая стадия похожа на обычное пьянство, - прочитал он, - вторая, когда вы начинаете видеть чудовищные и жестокие вещи, но если будете упорствовать вы перейдете в третью стадию, где увидите то, что хотите увидеть, замечательные и любопытные вещи.

Но он не хотел читать об этом. Он не хотел, чтобы чье-то восприятие искажало его собственное. Он хотел ощутить это на собственном опыте.

Он закрыл книгу. Келли вошел в комнату, улыбаясь и неся потускневший металлический поднос. На подносе стояла наполовину полная квадратная бутылка ярко-зеленой жидкости, пластиковая бутылка польской родниковой воды, миска с кубиками сахара, маленькая ложка с отверстиями, два высоких стакана и маленькая вазочка со льдом. Он поставил поднос на стол и пододвинул стул.

- Абсент "Себор", - сказал он. - Не знаю, как ты его пьешь. "Себор" не очень хорошо мутнеет, но я его охлаждаю, и это помогает.

- Мутнеет?

- Да ладно, чувак. Мутнеет, становится мутным. От изумрудного к опалу, помнишь? Лед тоже помогает, но я в свой лед не кладу.

Он решил, что тоже не положит.

Келли откупорил бутылку и налил.

- Ну что, как будем?

Макфитерс пожал плечами.

- Как обычно.

- Хорошо. Я тоже. Начинай.

- Ты хозяин, Майк. Ты первый.

- Хорошо.

Он наблюдал, как Келли взял кубик сахара и положил на ложку.

- Британские дистрибьюторы присылают такую ложечку с каждым заказом. Мелочь, а приятно.

Он положил ложку на край стакана, открыл бутылку с польской водой, капнул немного на кубик сахара и наблюдал, как тот тает, окрашивая напиток внизу - цвет менялся из изумрудного на опаловый - подождал и снова капнул, и, наконец, в третий раз, пока кубик полностью не растворился.

Макфитерс повторил процедуру и выпил. Вкус был травянистым, почти затхлым, горьким, несмотря на сахар, и с сильным ароматом аниса - как узо[14], который, возможно, слишком долго простоял в чьем-то шкафу. Не неприятное, но и не самое вкусное, что когда-либо попадало ему на язык.

- Ну как тебе?

- Неплохо.

- Знаю, это не то, к чему ты привык, но...

Парень извинялся. Макфитерс привык к виски "Дьюарс" и изредка пил односолодовое.

- Как я уже сказал, неплохо.

Всего три глотка, а он уже начал чувствовать эффект. Возможно, дело было в виски, к которому добавился абсент, но он в этом сомневался. Напиток был крепким.

- Скажи честно, э-э... Нил - тебе действительно нравится Пикассо? Я никогда не мог понять этого парня.

Вот на эту тему он мог поговорить.

- Твой вопрос слишком общий, Майк. Ты должен уточнить, какой именно Пикассо. Главное в Пикассо то, что он постоянно переосмысливал себя. Он никогда не занимался чем-то одним подолгу. В голубой период он интересовался Лотреком и Русиньолем, в иберийский - Сезанном, в кубистический - Браком. Тематика его произведений была очень разнообразной, от войны в Испании до арлекинов и клоунов. Он занимался коллажами, литографией, керамикой и бронзой, а не только живописью.

- Хорошо, хорошо, а какой период нравится больше всего тебе?

- Посткубизм. Герника. Без сомнения.

А потом Келли захотел узнать о Дос Пассосе. Макфитерс читал Дос Пассоса, поэтому рассказал и о нем. Они налили по второму стакану. А что он думает о Фолкнере?

- Я с ним никогда не встречался.

Он чуть не рассмеялся вслух. Ему было слишком весело от всего этого. Это становилось безумием.

- Но мне нравятся его книги.

- Серьезно? Я думал, ты ненавидишь эту длинную затянутую хрень.

- Нет, если это хорошая длинная затянутая хрень. Хотя про Пруста не могу сказать ничего хорошего.