Когда я учился в старших классах средней школы, роман Торнтона Уайлдера "Мост короля Людовика Святого" произвел на меня большое и неизгладимое впечатление, и я дважды использовал его идею о переплетении судеб разных незнакомых людей. Сначала в "Выезде на бульвар Толедо Блейд", где я даже подражал названию Уайлдера, и здесь, во "Второй секции".

Нью-йоркские бары и рестораны - отличные места для наблюдения за людьми и языком их тел, которые часто довольно ясно все рассказывают, и бедняжка Джен, и ее негодяй-любовник Хэл были созданы на основе одного такого наблюдении, длившегося почти полчаса.

- Дж. К.

Перевод: Гена Крокодилов

Впервые Ковелант встал в очередь за билетами на фильм "Грязь во сне" незадолго до Хэллоуина.

Он простоял там недолго. Шел холодный и сильный дождь, а на 84-й улице дул пронизывающий ветер, и его зонтик за четыре доллара не мог защитить его ни от того, ни от другого. По лицу стекала вода, а ботинки промокли насквозь. Билеты были на предварительный показ, раздавались бесплатно. Отсюда и очередь вокруг квартала. Ковелант решил подождать рецензий и даты выхода фильма, а потом, возможно, и сходить на него. Десять баксов - это десять баксов, а халява - это халява, но пневмония обошлась бы ему дороже, учитывая дополнительную плату врачу. Он поймал такси до дома, вставил кассету с фильмом "Рассвет мертвецов" в видеомагнитофон и включил отопление.

Во второй раз он сделал попытку на выходных после Хэллоуина, и к тому времени уже появились рецензии. "Мини-шедевр ужаса", - писала "Нью-Йорк таймс". "Первый настоящий фильм ужасов со времен "Генри: Портрет серийного убийцы", который заставит вас обосраться от страха", - сообщала "Дейли Ньюс". "Чернее черного!", - восхищалась "Пост".

Подобные рецензии он читал и раньше, но если ты фанат - ты идешь. Все просто.

Так он и встал в очередь - на этот раз внутри, слава Богу, потому что этот вечер был таким же паршивым, как и первый - в комплексе "Sony" через дорогу - и наблюдал, как появляются таблички "РАСПРОДАНО". 17:45. 20:00. 22:10. Чертов фильм стал хитом, а это Нью-Йорк. Придется подождать.

В его размеренной жизни внезапно появилась его бывшая любовница, и ему пришлось ждать до начала декабря, чтобы попробовать снова. Мэгги приехала в город из Вермонта, чтобы первый раз в жизни сделать покупки к празднику на Манхэттене, и намеревалась посмотреть достопримечательности, а не фильмы ужасов. Но прелесть писательской работы заключалась в том, что у него было время сопровождать ее. Они отправлялись за покупками на 5-ю авеню и Мэдисон и посещали Планетарий, Рокфеллер-центр и Музей Метрополитен. После ужина заваливались в отель к Мэгги. Она отдавалась ему с такой страстью, какой он не знал у Мэгги в те времена, когда они хипповали, несмотря на мужа и двоих детей, для которых она делала покупки.

В субботу вечером он посадил ее в такси до аэропорта, а в воскресенье пошел в кино.

На этот раз очереди почти не было. Блокбастеры, призванные поднять настроение, составили серьезную конкуренцию фильму. Ожидая открытия дверей с билетом в руке, Ковелант почувствовал легкую ноющую боль в пояснице, ощущение сдавливания там, поэтому он подвигал туловищем влево-вправо, чтобы ослабить боль. Когда очередь тронулась, ему хватило всего одного шага, чтобы почувствовать острую, пронзающую боль от бедра до шеи и плеча. Второй шаг подтвердил, что он в беде.

К тому времени, как он добрался до блондинки с кольцом в носу и четырьмя пирсингами в каждом ухе, собирающей билеты, боль электрическим угрем пронзила всю правую сторону его тела.

Девушка протянула ему корешок. Затем улыбнулась.

- Эй, вы...

- Иисус, - выдохнул он. - Я должен сесть.

Он надеялся, что девушка не подумала, что он имел в виду, что он Иисус. Хотя ему было все равно.

Последнее место у прохода было свободно, и он занял его. Обычно он садился ближе. Может, пересяду позже, - подумал он. - А может, и нет.

Сидеть было еще хуже.

Теперь угорь проник в голову. Казалось, что он там расширяется, одновременно сжимая шею, вдавливая ее в плечи. Плечи, в свою очередь, как будто хотели проникнуть в поясницу. Кожа на плечах казалась слишком тугой для его проклятого тела. Он даже не был уверен, что сможет встать с этого проклятого сиденья, но знал, что лучше попробовать. Это было не так просто. Он ухватился за подлокотники и приподнялся. Правая рука была слабой, как у котенка.

Стоять было лучше. Не хорошо, но лучше.

Зрители все еще входили в зал, поэтому он медленно продвигался мимо них, боясь, что малейшее прикосновение может сбить его с ног. У входа билетерша снова улыбнулась ему.

- Попкорн вон там, - сказала она. - Мужской туалет, вон там. Эй, послушайте, как вас зовут? Я забыла.