Она пересчитывала деньги в кассе сразу после закрытия, потому что Гордон почему-то ненавидел это делать, хотя это был его магазин, и он укладывал цветы в холодильник на ночь, как вдруг она почувствовала его руку в своих волосах, нежно двигающуюся вперед-назад вдоль ее головы. Она рассмеялась и сказала: Что ты делаешь, Гордон? Я собьюсь.

Но он не остановился. Он никогда раньше даже не прикасался к ней. А теперь словно сорвался с цепи! Он сделал один шаг к ней, затем два, и когда он прижался к ее заднице, и она почувствовала, насколько он тверд, она бросила деньги обратно в кассовый ящик, повернулась, положила руку ему на грудь и толкнула его. Он едва не отлетел прямо в холодильник. Она подхватила свою сумочку и выскочила за дверь.

За три дня между ними не было ничего, кроме молчания, если только речь не была абсолютно необходима, и она задавалась вопросом, как долго это может продолжаться. Конечно, ей нужна была работа. В Нью-Йорке в эти дни безработица росла с катастрофической быстротой. Поскольку оба ее родителя уехали, она с трудом обеспечивала свою младшую сестру на третий год обучения в колледже. Ей нужны были деньги. Но то, что он сделал, было простым домогательством. Она знала, что если он еще раз попытается что-то сделать, ей придется уволиться. Она считала его другом. Как же можно так ошибаться в людях.

И она размышляла об этом, когда увидела, как книга пролетела над платформой и стала падать по лестнице, а потом мальчик, тот самый толстый мальчик, беззвучно размахивая руками, кувырком полетел вниз за ней, и она услышала, как его вытянутая рука щелкнула, как пистолетный выстрел, а потом крик, который позже она смогла описать только как громкое хныканье, и не осознавала, что уронила сэндвич и стояла замерев, а тот другой звук, который он издал внизу, как удар топора по стволу дерева, когда его затылок треснулся о чистый, белый выступ бордюра.

Рядом оказался кто-то. Это был молодой испаноязычный мужчина, который сначала сделал искусственное дыхание мальчику, пока его возлюбленная смотрела на это, а затем, несколько мгновений спустя, его сменила бригада скорой помощи. Собралась толпа, среди них трое мальчиков, которые в шоке смотрели на происходящее, и все они в той или иной степени плакали. Они не толкали его, это был несчастный случай, он просто потерял равновесие и упал когда в очередной раз пытался перехватить свою книгу - две пожилые чернокожие женщины видели все это с верхней площадки второй лестницы.

- Господи, совсем ребенок, - услышала она позади себя слова мужчины, а затем женский голос, почти шепот: - Какой ужас.

Ее допрашивали двое полицейских и еще несколько человек, сидевших у фонтана, которые видели примерно то же, что и она. К тому времени, когда они закончили, скорая помощь уже давно уехала. Восемнадцать ступенек - долгий путь для падения с такого крутого склона, и мальчик был мертв практически сразу, как только упал на бордюр.

Она глянула на его книгу. Это был роман Стивена Кинга - "Сердца в Атлантиде".

Позади нее воды фонтана Вифезды беспрестанно стекали в прозрачный, чистый бассейн. Ее все еще трясло. Она подняла упавший сэндвич, белый бумажный пакет и бутылку с водой, бросила их в урну и пошла обратно тем же путем, каким пришла. Хрупкость человеческой жизни и неправильность решений встали в новом свете.

* * *

Кто-то убрал желтую розу с мозаики Imagine.

Желтая роза означала радость, дружбу и разлуку.

Она не могла поверить в это. Все произошло так быстро. Роза исчезла.

Она открыла дверь в цветочный магазин, и Гордон бросил на нее суровый взгляд из-за стойки. Она очень опаздывала с обеда. Она не собиралась объяснять ему причину. Он начал что-то говорить, но она подняла руку и жестом остановила его.

Она сказала только одно:

- Я ухожу.

* * *

Однажды ясным летним утром у фонтана Бетесда я увидел, как несколько мальчишек играют в опасную игру "обезьянка посередине" на верхней площадке лестницы. Где, черт возьми, их родители? - подумал я. - Этот парень в центре может быть мертв к полудню.

Это привело к мысли о том, что жизнь иногда ужасно коротка и не стоит тратить ее впустую.

- Дж. К. 

Перевод: Константин Хотимченко

- Иногда мне кажется, что ты... не знаю, как... больше не со мной, - сказала она. - Как будто, что бы я ни делала, это уже ничего не изменит. Понимаешь?

Они лежали в постели. Он устал и немного опьянел от выпитого виски после работы. Книга "Сила и слава" Грина лежала раскрытая у нее на коленях. А он уже осилил половину "Бухты душ" Ричарда Стоуна.

Она была права. Стоун, очевидно, мог себя заставить. Он - нет.

Через несколько дней она уезжала в Калифорнию, оставляя позади холод Нью-Йорка и его собственный холод примерно на неделю. Ее позвал старый любовник. Возможно, он снова станет ее любовником. Басс не спрашивал.

- Я не жалуюсь, - сказала она. - Не критикую. Ты же знаешь.

- Знаю.