На льняных туниках блеснули бронзовые пластины, когда стражники хлынули внутрь. Их сопровождал тяжёлый запах пота и металлической пыли, прилипший к ним, словно ещё одна броня.

Амара застыла, её дрожащие руки сами собой поднялись вверх, раскрытыми ладонями вперёд.

— Пожалуйста… они ранены…

Ближайший стражник схватил её за руку и с такой силой дёрнул вперёд, что она вскрикнула, а её босые пятки заскользили по полу.

— Отпусти её! — крикнул Лазарус, бросаясь вперёд, но другой стражник с размаху ударил древком копья ему в грудь. Грохот раскатился по комнате. Лазарус отлетел назад, врезавшись в меня, и весь воздух с силой вырвался из его лёгких.

— Лежать, — прошипел стражник, сплюнув на камень. В его глазах блестело что-то почти нетерпеливое.

Старший стражник шагнул вперёд. Он был выше остальных, волосы были собраны назад, а в его голосе звучало жестокое спокойствие.

— Отведите пленников к Северену. Он уже ждёт их… для их последнего испытания.

Затем он повернулся к Амаре.

— А ты жди, пока Лорд Тени узнает, что ты натворила. Твоё наказание будет ужасным.

Лазарус снова рванулся вперёд, вырываясь из рук державших его людей. Цепи загремели по полу, железо впилось ему в запястья.

— Нет! Не смейте, блядь, её трогать!

Один из стражников с такой силой ударил его тыльной стороной ладони по лицу, что разбил ему губу. Кровь брызнула тёмными каплями на известняк.

Амаре удалось вырваться лишь на мгновение, чтобы добраться до него.

— Лазарус! — закричала она, хватая его за руку. Её пальцы отчаянно впились в него, отказываясь отпускать. На одно короткое мгновение их взгляды встретились, и в этом единственном взгляде я увидел нечто цельное. Нечто, чего ещё не коснулась вся грязь этого места.

— Я так сильно тебя люблю. — Её голос дрогнул. Ногти со скрежетом прошлись по цепи, разделявшей их.

— Хватит! — прорычал стражник у неё за спиной. Он с силой ударил её коленом в бок, и Амара рухнула на пол, закашлявшись и обхватив руками рёбра. Но даже лёжа на камне, она продолжала звать его по имени.

— Амара! — крикнул Лазарус, но его потащили ещё быстрее. Один из стражников вцепился ему в волосы, заставляя держаться на ногах.

Мои цепи тоже резко натянулись, когда меня потащили рядом с ним. Моё плечо с силой ударилось о его плечо, пока стражники гнали нас к коридору. Позади нас Амара попыталась подняться, но её тут же с силой толкнули лицом в каменный пол.

— Лазарус! — снова закричала она. Её сорванный голос эхом прокатился по комнате, ударился о стены и рассыпался.

Я должен был им сочувствовать. Но, глядя на них — даже сейчас, в агонии, тянущихся друг к другу сквозь цепи, сквозь всю эту грязь, — я чувствовал лишь пустое, жгучее чувство зависти. Им всё ещё было что терять. У меня не было ничего. Никогда не было.

Стражники толкали нас вперёд. Цепи с пронзительным скрежетом волочились по камню. С каждым шагом воздух становился всё жарче, густой от дыма и запаха горящего масла.

Затем коридор резко расширился, и я застыл.

Тронного зала Северена больше не было.

Пространство мерцало, исказившись во что-то кощунственное. Каменные стены пульсировали, словно были живыми, истекая тусклым чёрным светом, расходившимся волнами. Воздух гудел, тяжёлый от энергии тёмных ритуалов.

Масляные лампы горели на железных кольях, и их пламя клонилось в сторону, хотя вокруг не было ни малейшего ветра. Свет казался неестественным — болезненным, пульсирующим, — отбрасывая длинные, дрожащие тени, которые ползли по стенам, словно живые.

Шёпот струился по полу, поднимаясь одновременно отовсюду и ниоткуда. Я не мог разобрать слов, но чувствовал их — глубоко в костях, словно нечто древнее скреблось изнутри по моему черепу.

Жаровни шипели и потрескивали, выплёвывая густой, жирный дым, который лип к лёгким. Запах был невыносимым — благовония, смешанные с металлическим привкусом засохшей крови, медным и удушающим.

Стены были задрапированы тяжёлой чёрной тканью, пропитанной и покрытой багровыми символами, стекавшими вниз. Цепи всё ещё свисали с крюков, но теперь на них висели украшения — костяные амулеты, чёрные перья и связки фаланг пальцев, тихо постукивавшие друг о друга в размеренном ритме, похожем на шёпот голосов, доносившийся из-под каменного пола.

Там, где раньше со стен взирали железные маски, теперь скалились другие лики. Ритуальные маски — гротескные, искажённые выражением, каждая вырезанная по образу какого-то забытого бога. Слишком широко раскрытые рты. Пустые глазницы, из которых стекала красная краска, словно кровавые слёзы. Их тени смотрели на зал с жестоким осуждением.

Трон Северена больше не напоминал насест стервятника. Пол под ним был иссечён огромной пентаграммой, а её борозды горели тускло-красным светом, пульсируя, словно живое сердце. Обсидиановая плита влажно поблёскивала, покрытая свежей кровью, а вырезанные на ней руны извивались и менялись, даже когда я старался на них не смотреть.