Его длинные седые волосы рассыпались вокруг него, улавливая свет факелов, словно нити серебристого пепла. Обнажённая грудь поблёскивала от пота, а мышцы были испещрены знаками, значения которых я пока не понимал. Его глаза, бледные, как угасающее пламя, горели голодом, не имевшим ничего общего с похотью.

На его бёдрах, уткнувшись лицом в ладони и рыдая, сидела женщина. Выражение лица Северена не изменилось. Одной рукой он грубо столкнул её с себя. Она ударилась о каменный пол и так и осталась лежать, дрожа всем телом.

— Приведите другую, — сказал он усталым голосом.

И эта усталость была страшнее жестокости.

Она означала, что он делал это так часто, что больше вообще ничего не чувствовал.

Двое заключённых вытащили из теней другую женщину. Её льняная сорочка была разорвана, а всё тело дрожало.

— Прошу… — хрипло выдавила она.

— Заберись на меня, — тихо произнёс Северен. Его голос стелился, словно дым.

Она отказалась.

Замотала головой.

Прижала ладони к камню, будто он ещё мог её защитить.

— Высечь её.

Хлыст рассёк воздух.

Раз.

Другой.

Кожа лопнула, и по телу узкими струйками потекла кровь. Звук ударов эхом прокатился по залу, словно гром в глубокой пещере. Её крики становились всё слабее. Всё тише.

И тогда я увидел это.

Северен запрокинул голову. Его губы приоткрылись, а дыхание стало медленным, благоговейным. Его длинные седые волосы зашевелились, хотя в зале не было ни малейшего ветерка, и пряди приподнялись, словно их тянула к себе сама тьма.

Тени на известняковых стенах начали извиваться, стягиваясь к нему, как змеи, ищущие тепла.

И тогда они появились.

Чёрные кольца.

Сначала едва заметные, словно синяки под кожей.

А потом ожили.

Они начали расползаться по его рукам, груди и шее, тонкие, словно нарисованные чернилами цепи, опоясывая его плоть идеальными кольцами. Одно за другим они вспыхивали, пульсируя тусклым, болезненным свечением, похожим на угли, проступающие сквозь пепел.

Воздух стал густым. Факелы склонились к нему, их пламя вытянулось, тихо шепча, пока шипело масло. Крики женщины дрогнули, застряли у неё в горле, а потом… совсем исчезли.

Я знал, что они не прекратились.

Звук всё ещё был там.

Его просто поглощали.

Северен забирал его у неё — её крики, её ужас, её страдания. Даже воздух содрогнулся, когда её боль вырвали из неё и пожрали.

Кольца вспыхнули ярче. Их свечение поползло по его телу, очерчивая линию плеч и впадину у основания шеи. Он выдохнул — медленно, прерывисто — и улыбнулся той самой тонкой, безгрешной улыбкой, с какой человек мог бы улыбнуться после молитвы.

Тени придвинулись ближе, прильнув к нему, словно молящиеся к святыне.

Это была не похоть.

Это была не жестокость.

Это был ритуал.

Северен питался её агонией так же, как древние боги когда-то питались жертвоприношениями, словно её страдания были благовонием, возносившимся к нему. Её тело содрогалось в конвульсиях; рыдания постепенно стихли, превратившись в тишину. Он вдыхал всё это — её отчаяние, её стыд, — пока сам воздух не задрожал от его наслаждения.

Отблески огня ложились на его кожу, окрашивая её в золотой цвет под движущимися чёрными кольцами. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, каждый вдох становился гимном погибели.

Меня затошнило. Желчь обожгла горло. Ноздри наполнил запах горелого масла и крови.

— Что… что это такое? — выдохнул я, хотя уже знал, что не должен был задавать этот вопрос.

Последняя мольба женщины сорвалась с её губ хрипом — наполовину молитвой, наполовину рыданием.

— Пожалуйста, господин Лорд Тени, я буду повиноваться.

Глаза Северена распахнулись.

Бледные, как луна, мерцающие тем древним, болезненным светом. А его улыбка стала ещё шире. Дикая. Торжествующая. Он выглядел так, будто заново родился.

Сальваторе застыл рядом со мной, сжав кулаки так сильно, что сухожилия побелели под кожей. Его молчание было тяжелее любых слов.

Мы оба увидели это — истину, поднимавшуюся из той ямы, словно дым.

Он был не просто человеком. И даже не чудовищем.

Он был чем-то иным. Чем-то, что никогда не должно было пережить гибель старого мира.

Звук смеха Северена — низкого, гулкого, отражавшегося от каменных стен, — преследовал меня до самой комнаты наверху.

И впервые в жизни я задал себе вопрос, на который не существовало ответа.

Что, блядь, вообще такое Лорд Тени?

Женщина подчинилась. Её конечности дрожали так, словно каждое движение могло разбить её на части. Она забралась к Северну на колени, подобно скоту, который ведут к залитому кровью алтарю. Оседлав его, она начала двигаться, прижимаясь к его телу, не из желания, а с бездушным отчаянием. Рыдания вырывались из её горла рваными всхлипами. Слёзы свободно катились по её лицу, обжигая кожу горячими дорожками, искажённую беспомощностью, в то время как её собственное тело предавало её, извиваясь под его железной хваткой.