Через некоторое время она спустилась на несколько ступенек обратно, заглядывая в подвал. Кевин Бирн стоял над телом молодой девушки, опустив голову и закрыв глаза. Он потрогал шрам над правым глазом, затем опустил руки на талию и сплел пальцы.

Через несколько мгновений он открыл глаза, перекрестился и направился к лестнице. На УЛИЦЕ собралось еще больше людей, переглядывающихся, привлеченных мигающими полицейскими огнями, как мотыльки пламенем. Преступность часто приходила в эту часть Северной Филадельфии, но она никогда не переставала очаровывать ее жителей.

Выйдя из дома на месте преступления, Бирн и Джессика подошли к свидетелю, обнаружившему тело. Хотя день был пасмурный, Джессика жадно глотала дневной свет, как умирающая от голода женщина, благодарная за то, что выбралась из этой промозглой могилы.

Деджону Уизерсу могло быть сорок или шестьдесят; точно сказать было невозможно. У него не было нижних зубов и только нескольких верхних. На нем было пять или шесть фланелевых рубашек и пара грязных брюк-карго, каждый карман которых оттопыривался от какой-то таинственной городской атрибутики.

"Как долго я должна здесь оставаться?" Спросил Уитерс.

"У вас какие-то неотложные дела, не так ли?" Ответил Бирн.

"Я не обязана с тобой разговаривать. Я поступила правильно, выполнив свой гражданский долг, а теперь со мной обращаются как с преступницей".

"Это ваш дом, сэр?" Спросил Бирн, указывая на дом на месте преступления.

"Нет", - сказал Уитерс. "Это не так".

"Тогда вы виновны во взломе и проникновении".

"Я ничего не ломала".

"Но ты вошла".

Уитерс попытался осознать концепцию, как будто взлом и проникновение, как кантри и вестерн, были каким-то образом неразделимы. Он промолчал.

"Теперь я готов закрыть глаза на это серьезное преступление, если вы ответите мне на несколько вопросов", - сказал Бирн.

Уитерс пораженно посмотрел на свои ботинки. Джессика заметила, что на левой ноге у него был рваный черный топ с высоким берцем, а на правой - кроссовки Air Nike.

"Когда вы нашли ее?" Спросил Бирн.

Уитерс скривил лицо. Он закатал рукава своих многочисленных рубашек, обнажив худые, покрытые струпьями руки. "Похоже, у меня есть часы?" "Было светло или было темно?" Спросил Бирн. "Светло".

"Ты прикасался к ней?"

"Что?" Уитерс рявкнул с неподдельным возмущением. "Я не чертов извращенец".

"Просто ответьте на вопрос, мистер Уитерс".

Уитерс скрестил руки на груди, подождал мгновение. "Нет. Я этого не делал".

"Был ли кто-нибудь с вами, когда вы нашли ее?"

"Нет".

"Ты видела здесь кого-нибудь еще?"

Уитерс рассмеялся, и Джессика уловила его полное дыхание. Если бы ты смешала протухший майонез и яичный салат недельной давности, а затем добавила к нему более легкий жидкий винегрет, то пахло бы немного лучше. "Кто сюда спускается?"

Это был хороший вопрос.

"Где вы живете?" Спросил Бирн.

"Сейчас я работаю в Four Seasons", - ответила Уизерс.

Бирн подавил улыбку. Он держал ручку в дюйме от блокнота.

"Я останавливаюсь в доме своего брата", - добавила Уизерс. "Когда у них будет комната".

"Возможно, нам понадобится поговорить с вами снова".

"Я знаю, я знаю. Не уезжай из города".

"Мы были бы вам очень признательны".

"Есть награда?"

"Только на небесах", - сказал Бирн.

"Я не попаду на небеса", - сказал Уизерс.

"Подумайте о переводе, когда доберетесь до Чистилища", - сказал Бирн.

Уитерс нахмурился.

"Когда вы приведете его для дачи показаний, я хочу, чтобы его выбросили, а все его вещи запротоколировали", - сказал Бирн Дэвису. Допросы и свидетельские показания были взяты в "Круглом доме". Интервью с бездомными людьми, как правило, были краткими из-за наличия вшей и размеров комнат для интервью, похожих на обувные коробки.

Соответственно, офицер Дж. Дэвис оглядела Уитерс с головы до ног. Нахмуренное выражение ее лица буквально кричало: "Я должна прикасаться к этому мешку с болезнью?"

"Возьмите и туфли тоже", - добавил Бирн.

Уитерс уже собирался возразить, когда Бирн поднял руку, останавливая его. "Мы купим вам новую пару, мистер Уитерс".

"Лучше бы они были хорошими", - сказал Уитерс. "Я много хожу пешком. У меня только что сломались эти".

Бирн повернулся к Джессике. "Мы можем расширить опрос, но я бы сказал, что есть довольно большая вероятность, что она жила не по соседству", - сказал он риторически. Трудно было поверить, что в этих домах кто-то еще живет, не говоря уже о белой семье с ребенком в приходской школе.

"Она училась в Назаретской академии", - сказала Джессика.

"Откуда ты знаешь?"

"Униформа".

"А что насчет этого?"

"У меня до сих пор есть свой в шкафу", - сказала Джессика. "Назарет - моя альма-матер".

6

ПОНЕДЕЛЬНИК, 10:55