— Никаких сбоев, Руслана, — произнёс раа Рэск, и в его тоне по-прежнему не было ни капли сомнения. — Результат проверки однозначен. Ктор среагировал только на тебя. Из всех. Впервые на кого-либо за семьдесят лет.

Заметив, как я вздрогнула, он тут же добавил:

— И это не то, чего стоит пугаться.

— Нет, — я мотнула головой. — Нет, вы не понимаете. Я тут вообще случайно. Меня уговорили на эту экскурсию, я не хотела ехать. Я и анкету вашу не заполняла в программу. Я случайно…

Раа Рэск оборвал мой сбивчивый поток бреда одним пристальным взглядом.

— Я не хочу, — повторила я, уже твёрже: — Я не хочу в вашу программу. Я отказываюсь. Могу что угодно подписать для этого. Я не создана для космоса, хвостов и всего этого. Возьмите кого-нибудь другого.

Паника и притяжение сталкивались во мне, боролись, и я не понимала уже, чего боюсь больше. Этого чёрного ктора, рвущегося ко мне из куба или пугающе привлекательного незнакомца передо мной…

Но скорее всего всей той бури чувств, что во мне вдруг вспыхнула настоящим огненным торнадо.

— Ты думаешь, это вопрос желания? — спросил раа Рэск.

— А разве нет? — удивилась я, обхватывая себя за плечи.

Меня уже откровенно трясло от всего этого. И я даже не пыталась это больше скрывать. Пусть смотрят. Может тогда быстрее откажут. Кому нужны такие нервные истерички?

— Это же добровольная программа. Значит, я могу отказаться.

— От участия в программе да, — ровный и спокойный ответ раа Рэска. — От выбора ктора нет.

Я моргнула, осознавая. Он же не будет меня заставлять?

— Может, он ошибся, — буркнула я.

— Кторы не ошибаются, — уверенно ответил раа Рэск, нависая надо мной могучим монолитом. — Он проснулся после семидесяти лет молчания, Руслана. Ради тебя. Осознай это. Значит, в тебе есть то, чего ты сама о себе не знаешь.

Это уже больше какой-то кошмарный сон напоминало.

Всё же этот ктаар слишком близко ко мне стоит. И я почему-то отшагнуть даже от него не могу.

Чёрный ктор раа Рэска плавно изогнулся, и… я словила ощущение, будто-то он присматривается ко мне. Хочет… прикоснуться. Самое жуткое в этом было то, что я… хотела, чтобы он прикоснулся. Сама хотела протянуть руку и… потрогать его.

— У нас есть закон, — продолжил раа Рэск. — Ктор сам выбирает своего носителя. Не наоборот. И этот выбор не отменяется. Связь уже возникла. Разорвать её нельзя. Отрицать бессмысленно, от того, что ты будешь мотать головой и повторять «это ошибка», ничего не изменится.

Раа Рэск говорил мне это всё ровным голосом, и от его невозмутимости моя паника теряла силу, и необъяснимым образом растворялась.

От него исходила спокойная, уверенная сила, от которой по спине бежали мурашки, а низ живота предательски сжимался. И ещё раа Рэск удерживал меня взглядом, не давал отвести глаза.

— А если я всё равно откажусь? — спросила я упрямо. — Вы ведь не можете заставить меня. Это незаконно. Я просто уйду. Сяду в автобус, вернусь домой, забуду про этот музей как страшный сон. Что тогда?

— Верно, заставить мы тебя не можем. Если выберешь уйти, тогда ктор начнёт угасать без носителя, а ты начнёшь чувствовать его угасание как своё собственное, — ответил он ровно. — Это физиология связи, которая уже возникла. Помимо твоей воли. Или чьей-либо еще.

Я смотрела ему прямо в глаза и невольно вздрогнула от следующей фразы.

— Спустя стандартный срок его утилизируют.

Только тут я поняла, что больше не слышу стук ктора. Он затих. Но я все равно чувствовала его!

Меня пробрало так, что пальцы снова задрожали, а глаза против воли наполнились слезами от жалости к несчастному живому хвосту.

Почему-то не могла больше воспринимать его как экспонат. Для меня он сейчас был совсем живой. Бесконечно несчастный и беспросветно одинокий.

— Но зачем утилизировать? — всполошилась я. — Это же экспонат. Ценный наверно. Разве нельзя его как-то снова усыпить? А потом он кому-то ещё…

— Нет, Руслана, — мягко прервал меня раа Рэск. — Он выбрал тебя. Больше никому не подойдёт и ни на кого другого не среагирует.

После этого он замолчал. Стоял рядом и просто молчал. Ждал моего ответа.

Я растерянно обернулась на куб. Он снова стал прозрачным, но ктора в нём уже не было. А мне вдруг стало так… тоскливо. Будто я самому родному существу готовлюсь смертный приговор подписать.

Столько всего внутри вспыхнуло разом. Утилизируют?..

— А если я не справлюсь? Если все же не подойду? — тихо спросила я.

Снова подняла взгляд на ктаара.

Он смотрел на меня всё так же внимательно, и лицо оставалось невозмутимым, но теперь в его взгляде появилось что-то тёплое, отчего мне вдруг стало намного спокойнее.

— Это слово здесь не подходит, — на его красивых губах появилась едва уловимая улыбка. — Это не экзамен, Руслана. Просто новый этап. Пройти его можно по-разному. И ты не будешь одна. Рядом будут те, кто знает, что делать и как тебе помочь.