Он спокойно кивнул, будто этот ответ его полностью устраивал.

Затем уточнил:

— А как думаешь — ктор это больше технология или все же что-то живое?

Я задумалась. Вопрос был с подвохом, я это чувствовала.

— Ну... — опять протянула я неуверенно. — Вообще говорят, что технологии.

— А ты сама что почувствовала? — Его чёрные глаза не отпускали меня. — Там, у куба. Когда ктор отреагировал на тебя?

Я замялась. У куба. Когда чёрный ктор рвался ко мне сквозь стекло — бился, тянулся и звал, — я чувствовала каждый его удар так, будто он происходил внутри меня.

Странная пугающая связь, но она мне точно не приснилась.

Сказать это вслух было страшно. Признать это значило впустить всё случившееся внутрь, поверить, что это всё взаправду.

— Мне показалось... — выговорила я тихо, сама еще себе не веря, — что он живой. И будто... звал меня через стекло.

Что-то дрогнуло в лице раа Рэска. Едва уловимо, но я заметила.

Ого… Это он, оказывается, улыбнулся одними уголками губ и произнёс с той спокойной уверенностью, от которой почему-то очень хотелось ему верить:

— Ты всё правильно почувствовала. Ктор — квази-живой симбионт, Руслана. Ктаарам и другим расам его приживляют, и он становится частью тела и нервной системы.

— Квази? — переспросила я, зацепившись за смутно знакомое слово, которое не до конца понимала.

— Квази — значит почти.

Раа Рэск говорил неторопливо, тщательно раскладывая сложное на понятные кусочки специально для меня.

— Почти, — уточнил он, — в том смысле, что эта технология настолько совершенна, что её можно было бы счесть живой. Но важно помнить: это всё же технология.

Технология, значит... Перед глазами будто наяву возникли отчаянные движения чёрного ктора в кубе. Его ярость, тоска и отчаяние, которые я так отчётливо чувствовала, когда он бился о стекло. То, как он затих, стоило мне подойти. Как он звал меня.

И поняла с мрачной убежденностью: нет. Никакие приставки «квази», никакие умные уровни понимания или доводы разума не убедят меня, что это просто вот такой сложный инопланетный прибор.

Я готова была поклясться, что он живой. Для меня он уже был живым. Бесповоротно. Настолько, что я не могла допустить даже возможности того, что его утилизируют.

Ведь это значило бы, что его убьют. Этого я уж точно не позволю.

— Я должен был бы дать тебе краткий экскурс в историю, — продолжил раа Рэск, не сводя с меня внимательных чёрных глаз, — о том, как мы веками совершенствовали эту технологию. Но у тебя этого всего будет с избытком в процессе синхронизации. Сейчас достаточно того, что я уже сказал. Крайне продвинутая технология, основанная на нервной проводимости. Продолжение твоего тела, которым ты научишься управлять, как и другими конечностями.

Его ктор плавно изогнулся изо спины и коснулся поверхности стола, резкими стремительными движениями вычертил что-то на нём, и голопанель на стене вспыхнула.

Я перевела взгляд на стену и увидела вращающиеся модели ктора, в разных срезах, демонстрирующих его внутреннее устройство.

— Ты спрашивала про цвет, — рассказывал раа Рэск, пока я наблюдала мелькающие схематические картинки. — Изначально все кторы серые. Цвет, а изредка и полосы — это признак специализации и потенциала носителя. Например, красные — учёные, а синие — военные. Чем больше на кторе чёрных полос и чем они шире, тем выше потенциал.

Я невольно покосилась на его хвост — на эту сплошную, беспросветную черноту без единой цветной полоски.

— Но тот, в кубе, — вырвалось у меня, — он ведь никому не был приживлён. И он был не серый. И ваш тоже такой же…

Раа Рэск одобрительно кивнул, будто я сказала что-то очень правильное.

— Верно. Это экспериментальный ктор, — он помолчал. — Мой же был стандартным. Серым сначала. А почернел уже после приживления.

Я моргнула, переваривая.

— То есть... — я сглотнула, — это значит совсем-совсем высокий потенциал? Весь чёрный? Так?

Уголок его рта дрогнул в усмешке.

— Есть и выше. Золотые. Но такие появляются, пожалуй, раз в десятилетие. А последний такой, во всяком случае, был зафиксирован по вашим временным отрезкам пятьдесят лет назад. Чёрные встречаются чаще, но и они считаются редкими.

Раа Рэск чуть прищурился и, будто спохватившись добавил:

— Впрочем, мы отвлеклись. Я обещал показать тебе возможности. Не пугайся только. Тебе ничего не угрожает.

Его чёрный ктор вытянулся, и кончик его раскрылся.

Ого! А я и не знала, что кторы такое умеют… Впрочем, я и знала о них крайне мало.

Смотрелось жутковато с непривычки, но мне все равно было дико интересно. Внутри раскрывшегося кончика оказались тончайшие, едва различимые волоски, множество, и все они едва заметно вибрировали.