— Да, Анна Николаевна, — спокойно ответила я. — Экспонат отреагировал на меня. Я согласилась на беседу с раа Рэском по этому поводу.

Анна Николаевна кивнула, придирчиво осматриваясь вокруг и приходя к выводу, что в музее мне ничего страшного не грозит.

— Вас проводят к вашему тарспорту. Идём, Руслана, — коротко подвел итог беседы раа Рэск.

Я неосторожно подняла на него глаза и тут же снова залипла на резкой линии подбородка, на жёстких, красиво очерченных губах. Торопливо опустила глаза, злясь на себя. Нашла время.

Надо как-то осторожно это делать. А то так и буду попадаться.

Раа Рэск направился к выходу, не оглядываясь. Мне ничего не оставалось, как идти за ним следом.

Я успела бросить последний взгляд на оставшихся. Инга стояла, уставившись в пол, красная, притихшая, жалкая. Анна Николаевна смотрела на меня растерянно, будто до сих пор не могла поверить, что её студентка оказалась в центре всего этого.

Зато Сотников, поймав мой взгляд, вскинул большой палец вверх, подмигнув мне. От этого простого жеста у меня внутри что-то отпустило.

Криво улыбнувшись, я махнула ему рукой и последовала за раа Рэском.

А мы рады пригласить вас в новую волнующую и горячую историю с настоящими мужчинами и нежной решительной героиней:

Я погибла совсем молодой и… беременной. От руки своего ревнивого мужа.

Очнулась в другом мире, в теле такой же забитой и бесправной жены жестокого барона. Только здесь я не стану терпеть ругань и побои. Сбегу от мерзавца-мужа пока не поздно. И малышку, что называет меня мамой, с собой заберу.

Мой план был идеален до того момента, пока в моей таверне, где я успешно скрывалась, не появились… орки.

10. Коридоры

Раа Рэск уверенно шёл впереди, а я держалась за его спиной, так, чтобы не отставать, но и не приближаться слишком близко.

По привычке вертела головой, хотя давно бросила попытки запомнить дорогу. Серые стены со светящимися линиями сменялись такими же серыми стенами, герметичные двери разъезжались перед ним бесшумно, стоило ему подойти, и так же бесшумно смыкались за моей спиной.

Иногда раа Рэск прикасался концом ктора к стене рядом с дверью, и тогда загоралась белая подсветка, и двери разъезжались с задержкой, выдав какой замысловато мигающий код.

Потом нам навстречу стали попадаться ктаары. Высокие, подтянутые, с этими своими хвостами за спиной. Только хвосты у них были не такие, как у раа Рэска.

В основном одноцветные: больше всего красных, но были и зелёные, и немного синих.

Увидела я и нескольких полосатых. У одного ктор был ярко-красный, в широкую черную полоску, будто кто-то прочертил по черноте раскалённой проволокой.

Ещё встретился один тёмно-синий, отливающий глубоким холодным блеском, тоже с чёрными полосами, только узкими.

Но не обилие хвостов заставило меня притихнуть, а реакция ктааров на чернохвостого.

Ктаары, завидев раа Рэска, неуловимо подбирались. Замедляли шаг, чуть склоняли головы, смотрели на него с таким... настороженным почтением, что мне даже немного тревожно стало. Потому что я отчётливо видела: смотрели они, пожалуй, с опаской, едва заметной, тщательно скрываемой.

Раа Рэск лишь коротко кивал им в ответ. И его ктор при этом делал что-то странное: чётко, скупо изгибался навстречу их хвостам, словно отвечал на безмолвное приветствие на каком-то своём, хвостатом языке.

Их кторы качались, его ктор качался в ответ. Весь этот молчаливый обмен шёл без слов, и от этого делалось совсем уж не по себе.

Шли долго, а у меня в голове никак не укладывалось то, что случилось там, в той комнате.

Одна короткая фраза раа Рэска по поводу исключения Инги из всех проектов Ктара, и всё ее сияющее будущее, все её идеальные показатели и то, о чём она трещала всю дорогу, схлопнулись в ничто.

Любопытство так и зудело во мне. Я понимала, что лезть не стоит, и умнее было бы промолчать, идти себе тихонько и не привлекать лишнего внимания этого пугающего ктаара. Но терпение никогда не было моей сильной стороной.

Только вот в лоб спрашивать я всё-таки побоялась. Решила зайти издалека: задать сперва что-нибудь безобидное, а там уж как пойдёт.

— Мы ведь уже не в музее? — спросила я осторожно.

Раа Рэск ответил, открывая ктором очередную приветственно поморгавшую ему дверь.

— Нет. Это служебная зона нашей миссии. Музей — лишь красивая витрина для посетителей.

Витрина. Ну да. А за витриной, значит, вот это — серые бесконечные коридоры, ктаары с разноцветными хвостами и герметичные двери, за которыми неизвестно что.

Я скользнула взглядом по бледно-зелёному хвосту ближайшего ктаара и, помедлив, задала ещё один вопрос:

— А эти полосы, цвета... они что-то значат?

— Значат, — ответил он, — но об этом пока рано. Сначала нужно дать тебе базовое понимание.

Я прошла ещё несколько шагов, собираясь с духом. А потом всё-таки решилась спросить о том, что не давало мне покоя.