— Расслабься, — сказал раа Рэск, оставаясь на своем месте у двери. — Проверка займет немного времени. Тебе нужно постоять так, и если ктор отреагирует, то мы это увидим.

Я кивнула, хотя внутри всё сжалось.

Вдруг снова поймала себя на том, что смотрю на раа Рэска, и не могу отвести взгляд. Уж очень красив был этот ктаар. До жути. До новых возбужденных мурашек на спине.

Чёрные глаза, острые скулы, напряжённые губы... И чёрный хвост за спиной, который плавно покачивался, завораживая своей грацией.

Я сглотнула и все же отвела глаза. Мне нужно сосредоточиться на проверке. Руки заметно дрожали.

Раа Рэск коснулся хвостом панели на стене, и куб передо мной потерял матовость, стал прозрачным.

Внутри сначала было пусто, но потом что-то щелкнуло, и в куб откуда-то снизу вплыл знакомый цилиндр с черным ктором…

7. Результат

Я настороженно замерла.

Тот самый ктор. Абсолютно чёрный, без единой полосы, без единого проблеска другого цвета! Сейчас он висел в своём цилиндре так же неподвижно, как и в музейном зале, будто и не было никакой аномальной активности еще недавно.

Может его снова усыпили? Если так, то это бы здорово меня порадовало. Наверно.

Секунду. Может, две ничего не происходило. И я уже мысленно выдохнула, как вдруг…

Ктор взорвался движением.

Не было другого слова для того, что произошло. Гладкая чёрная поверхность вздыбилась, распушилась, кончик хвоста метнулся к стенке цилиндра с такой силой, что я невольно отшатнулась. Глухой яростный удар отозвался не только в ушах, но и где-то в грудине, будто кто-то долбанул прямо по рёбрам.

Тук!

Ктор бился о прозрачную преграду снова и снова, извивался, сворачивался и тут же резко разворачивался, тянулся всем своим чёрным телом в мою сторону, будто внутри него не биотехнология сидела, а что-то живое и обезумевшее от отчаяния.

Он пытался вырваться. Ко мне.

— Твою ж… — выдохнула я и попятилась назад.

Сердце колотилось так, что перед глазами плыли пятна. Руки затряслись, я стиснула их в кулаки, лишь бы унять эту предательскую дрожь, но не выходило совсем. В жизни так не боялась.

Ктор вдруг замер.

Мгновенно. Так резко, словно кто-то выключил его снова.

Кончик хвоста, ещё секунду назад метавшийся в панике, теперь застыл в центре цилиндра, чуть подрагивая, и мне отчётливо, до жути отчётливо, показалось, что он прислушивается к тому, что происходило снаружи. Не смотрит — у него ведь не было глаз, — а именно слушает. И ждёт непонятно чего-то.

Бррр… Жуть какая!

А я так и стояла и никак не могла сдвинуться с места.

Что происходит? Что вообще происходит?

В голове было пусто и одновременно слишком много всего сразу. Обрывки мыслей налетали друг на друга, путались, не желали складываться во что-то внятное.

Это ошибка! Это точно какая-то ошибка!

Я обычная студентка. У меня зачёт по матанализу на следующей неделе, у меня родители ждут дома, у меня своя обычная скучная жизнь без всяких там хвостатых пришельцев и списанных экспонатов, которые вдруг решают, что я им для чего-то нужна.

А если не ошибка?

Эта мысль прошибла ледяным ознобом сильнее прежней. Я вспомнила, как Инга орала «это я, это точно я», как гордо расправляла плечи, уверенная в своей избранности. И вот теперь здесь стою я.

Но почему? За что мне это всё!?

Я не Инга! Я точно не хотела ничего подобного!

Ктор в цилиндре чуть качнулся, будто уловил моё смятение, и от этого лёгкого движения мне стало ещё паршивее. Он что, правда чувствует меня? На расстоянии? Сквозь стекло?

Бред. Полный бред!

Но глаза упрямо не хотели отрываться от его чёрной, лоснящейся, неподвижно-ждущей фигуры внутри куба.

Я смотрела на него с той самой недоверчивостью, с какой смотришь на бездомную собаку, которая вроде бы не рычит, но клыки у неё есть, и непонятно, чего от неё ждать в следующую секунду — виляния хвостом или укуса. Только собака хотя бы проста и понятна.

А это… это что вообще такое?

Семьдесят лет проспал. Списан. Признан бракованным. А теперь вдруг проснулся и бьётся о стекло, стоит мне оказаться рядом.

Может, он просто сломан? Может, там внутри вообще не разум, а какой-то испорченный механизм, который сбоит, реагируя абы на что?

Хотелось бы в это верить. Очень хотелось.

Но какое-то мерзкое честное чувство внутри, подсказывало, что нет. Не сбоит. Он знает, чего хочет. И хочет он именно меня.

А вот я чего хочу?

Я облизнула пересохшие губы и медленно, очень медленно, шагнула вперед.

Ноги не слушались, будто были чужими, но я всё равно сделала шаг. Потом ещё один. Раа Рэск у двери молчал. Да и я почти забыла о его присутствии, вся сосредоточившись на этом чёрном наваждении передо мной.

Куб с ктором неотвратимо приближался. Я видела своё отражение в прозрачной стенке — бледное лицо, растрёпанные волосы, испуганные глаза. И за отражением — он. Неподвижный. Притягательный. Ждущий.